Небо без звезд

Куплено было, извольте видеть, у меня у татар в Донбассе несколько миллионов тонн первейшего, могу сказать, сорта коксующегося угля, да пятьсот тысяч тонн, что ли, взял у директора шахты, самого, этак, смешно сказать, дерьмового. Директор-то в карты проигрался, так и пришёлся-то уголёк его больно сходно. Гляжу я – уголёк-то дрянь, ну, словно мякина. Даром с рук не сойдет. Что ж, говорю я, тут думать. Взял да и перемешал его с коксующимся, да и спустил всё на Кипре перекупщику за первый, изволите видеть, сорт.

– Что ж, коммерческое дело, – сказал чёрный.

– Оборотец известный, – докончил седой.

Между тем Володя с Серёгой потребовали у хорошенькой бортпроводницы водки и закуски. Игорёк же с любопытством прислушивался к разговору трейдеров. В эконом-класс вошёл четвертый, в синем ношеном костюме, и остановился подле солидных людей. Перевёл дух, а потом, тряхнув головой, почтительно обратился к седому:

– Сидору Авдеевичу наше почтение.

– А, здорово, Потап.

– Много доволен, Сидор Авдеевич. Всё ли подобру-поздорову?

– Слава богу.

– И жена и детушки?

– Слава богу.

– Ну, слава тебе господи. В Тель-Авив, что ли, изволите?

– В Тель-Авив. Да присядь-ка, Потап.

– Не извольте беспокоиться. И постоять можем.

– А стаканчик?..

– Много доволен.

– Сто грамм.

– Благодарю покорно. Дома пил.

– Эй, Фёдор, – повернулся Сидор Авдеевич к охраннику, – дай ещё стаканчик.

– Ей-богу, дома пил.

– Полно. Выпей-ка и закуси на здоровье.

– Не могу, право.

Седой протянул Потапу стаканчик, а Потап, поблагодарив, выпил одним духом, после чего поставил его бережно на столик и поблагодарил снова.

– Ну, вот и ладно. Спасибо, Потап. Ну-ка, ещё стаканчик.

– Нет уж, ей-ей, невмоготу. Большое спасибо за ласку и угощение. Чувствительно благодарен. Да, Сидор Авдеевич, я к вам с просьбой.

– Передать, что ли, по торговле в Израиле?

– Так точно.

– Много, что ли?

– Тысяч десять.

– Пожалуй, брат.

Тут Потап вынул откуда-то из брючины до невероятия грязный лоскуток бумаги, в котором завёрнуты были деньги, и почтительно подал их седому. Седой развернул испачканный свёрток, внимательно пересчитал купюры, потом сказал:

– Десять тысяч двести семнадцать долларов. Так?

– Так точно.

– Хорошо, брат. Будет доставлено.