Капля крови и море любви

Несколько раз взгляд его останавливался на груди, и я внутренне порадовалась, что надела белье. Сама не знаю, зачем мне это понадобилось к визиту врача. Дома-то всегда ходила без бюстгальтера.

Черный взгляд верзилы словно прилип к груди и медленно, неумолимо просачивался сквозь пижаму. Густые, тяжелые брови незнакомца чуть приподнялись, уголки грубо высеченных губ дернулись вверх.

Что-то в этом мужчине казалось мне очень странным. Нет, не что-то – многое. Бледное лицо, словно обескровленное, особенно на фоне темно-серой футболки, глаза, сверкающие как-то по-особенному, чуть заостренные уши и запах… От незнакомца разило железом, солью и совершено не пахло потом.

На жаре, градусов под тридцать, он не потел вовсе, не смотря на то, что и футболка и угольные джинсы мордоворота были пошиты из плотной ткани. А еще… еще от него тянуло холодом, как из форточки в зимнюю стужу.

Верзила продолжал на меня пялиться – как-то очень подозрительно, словно планировал съесть с потрохами и косточками. Я совершенно растерялась, не знала что предпринять – убежать или остаться.

Но в эту минуту из дверей неспешно вышел еще один мужчина – такой же непонятный, как и первый.

Светло-рыжий, веснусчатый он выглядел еще более нездорово-бледным, даже с серым оттенком. Темно-зеленые глаза изучали меня так, как богатей изучает кольца в ювелирном магазине – придирчиво, с заметным снобизмом.

Черная джинсовая рубашка рыжего была расстегнута на почти безволосой груди, открывая жилистое, крепкое тело.

Черные джинсы висели на мускулистых бедрах.

Второй встречный в новом мире не выглядел таким же человеком-горой, как и первый. Но пах очень похоже – солью, железом и совершенно не пах человеческим телом.

Теперь мужчины изучали меня уже вдвоем. Только черноволосый пялился на грудь и бедра, а рыжий почти осязаемо ощупывал взглядом лицо, плечи, шею и вдруг уставился куда-то, за моей спиной. Словно увидел там что-то, о чем я и не подозревала.

Сердце забилось чаще. Неожиданно нахлынула паника, горло будто стянуло петлей.

Боже! Что я тут делаю? Почему они так смотрят? Увижу когда-нибудь ли тех, кем дорожу больше всего на свете? Или сгину тут, без вести, без надежды на спасение…

Я судорожно огляделась, будто искала помощи.

Прохожие сновали мимо, не обращая на нашу пантомиму у дверей никакого внимания.

Две очень яркие, изящные девушки, с ногами от ушей и глазами испуганной газели покосились на нас, ухмыльнулись и устремились дальше.