Мельранский резонанс

Порочили честных мельранцев на весь Союз, стригли купоны с просмотров и рекламы, бессовестно пировали «на чужих костях».

И Эймердина надолго приняла клеймо старой девы, искательницы мужей, похитительницы чужой одежды и решила навсегда завязать с близкими отношениями.

Ласилевс частенько напоминал ей про ту историю. Кажется, Эймердина просто боялась, что врач обманет ее, также как и жених. Все-таки знатностью Элдоры, семья Ласилевса, здорово уступала клану Саркатта.

Единственное, что могло сработать – если бы врач внезапно пошел на абордаж.

«Окольцевал» тетушку так, чтобы она и пикнуть не успела. К сожалению, Ласилевс слишком дорожил Эймердиной, из сил выбивался, демонстрируя, как ценит ее мнение, желания, ее саму. И в результате добился совершенно обратного. Эймердина не верила Ласилевсу, потому что ведь именно так и добивался ее пройдоха Ррастис. Выполнял малейшие прихоти, предупреждал желания, показывал – какой он прекрасный любовник и кавалер. Эймердина безумно хотела верить Ласилевсу, временами почти верила, но затем вновь уходила в глухую оборону. И немедленно летела на Черные бои.

Вот и после сегодняшней встречи, разговора, исполненного невысказанных чувств, намеков, предложений, тетушка отправилась туда. Торопилась, чтобы следующие два часа называться не Эймердина Ульрани Саркатта, а высокородная стерва, повелительница мужчин.

Смешанные Черные бои появились на Мельрании совсем недавно, с подачи все той же неугомонной Эймердины. Как-то раз она настолько расстроилась, что предложила одному бойцу «маленькую разминку».

Наивный бугай, по кличке Буйвол, с радостью согласился, рассчитывая на недолгую схватку, в пол силы. Собирался по-быстрому скрутить Эймердину и заняться следующим «настоящим» соперником. Но… закончил бой с разбитым носом, расквашенной губой, фингалом и сотрясением.

Именно тогда Эймердину и прозвали высокородная стерва, повелительница мужчин.

Бескрайнее поле под машиной, усеянное цветами и травами, было лишь видимостью.

Эймердина включила специальные лампочки на днище своего малинового истребителя, и черный замок вырос перед нами словно из воздуха.

Знаменитый дворец мимикрировал под окружение, и «проявить» его удавалось только с помощью особенного излучения.

Эймердина резко пошла на снижение, и мы на всех парах влетели в иллюзорный витраж на первом этаже замка. Помню, однажды мама рассказывала, как чуть не умерла со страху, когда тетушка, глазом не моргнув, газанула в стеклянную мозаику.