Танцуй для меня, учительница!

Асфальт, цвета фисташек, приятно пружинил под ногами. Френ развил такую скорость, что я с трудом за ним поспевала. Командор заметил, посмотрел почти с укоризной и спросил:

– Ну что же вы не сказали, чтобы замедлился?

Я пожала плечами и выдала первое, что пришло на ум.

– Не успела.

Только спустя секунду поняла, что почти съязвила. Френ усмехнулся, приобнял за талию и повел гораздо медленней. Его ладонь жарила спину, но я решила позволить Мельнису эту вольность. Спутник напрягся, но больше не хмурился.

Мы пересекли городскую площадь, оставили позади несколько улиц и вышли к высокому зданию. Оно выгодно отличалось от остальных – как архитектурой, так и отделкой.

На фоне серо-красноватого города из кирпича с редкими вкраплениями серебристого металлопластика оранжево-желтый замок представлялся солнышком. Стройные башенки тянулись к нарисованному небу, флюгеры в виде сфинксов поворачивались от дуновений искусственного ветра. Вьющееся растение с планеты Ттардия покрывало половину первого этажа пестрым полотном: сине-зеленым с плодами-горошинками всех цветов радуги.

Не то чтобы оранжерея напоминала памятники архитектуры с разных планет, но в постройку явно вложили фантазию и силы. Геометрические узоры на стенах не выглядели аляповатыми и безвкусными, скорее наоборот, напоминали элементы восточных ковров.

Из двух кадок в виде ромбов, размером, наверное, с небольшой дачный домик, росли раскидистые финиковые пальмы. Тяжелые гроздья глянцевых ягод тянулись к земле как гигантские виноградные ветви.

Мельнис заметил мою реакцию, разулыбался и открыл дверь. Я с трудом привыкала к тому, что в современных развлекательных центрах обслуживали исключительно «автоматы». Из живых здесь были только посетители, ну и животные, если речь шла о зоопарке или ботаническом саде.

Мы вошли в широкий, светло-бежевый коридор. На потолке загорелись сотни мелких лампочек, похожих на россыпь алмазов, что сияют на солнце.

Правая стена уехала вниз, предлагая нам воспользоваться гардеробом.

Из огромной прозрачной посудины на тонкой ножке Мельнис извлек две пары голубых бахил. Мы надели их – и те приняли форму обуви.

Следующий холл заканчивался коридором, который раздваивался как язык змеи.

Мельнис придержал, посмотрел лукаво, как ребенок, что собирается сделать маме сюрприз и спросил:

– Направо или налево?

Захотелось вспомнить детскую считалочку.