Род красивых ведьм

У Фроси иной раз сердце кровью обливалось, стоило ей представить тех или иных покупателей в роли новых владельцев. Никому она не могла оставить родные стены.

Случалось, находился человек, внушавший доверие. Под конец беседы, рассказав все о хозяйстве, она осторожно пробовала поведать и о невидимом хозяине дома. Реакция была ожидаемая, поскольку Фросе попадались сплошь здравомыслящие люди. Никто ее до конца не выслушивал. Фрося и не настаивала: не хотелось ей дурной славы и на Каблукова[3 - городская психбольница, расположенная на улице Каблукова].

Однажды майским днем, в пору расцвета сирени, когда можно найти пятилепестковый цветок, съесть его и загадать желание, во двор к Фросе пожаловали очередные покупатели.

Ворота в те времена запирались редко. Посетительницы, привлеченные объявлением на стене дома, лишь хорошенько толкнули тяжелую входную дверь и очутились внутри.

Хозяйка выглянула во двор, а там – две скромные казашки, по виду горожанки: одна молоденькая, лет двадцати, в крепдешиновом платье и с сумкой-саквояжем, вторая – в строгом бежевом костюме, с элегантной высокой прической и чуть моложе Фроси.

«Интеллигентки», – определила она.

Большими сияющими окнами задумчиво смотрел на гостей одноэтажный дом с высокими выбеленными стенами. В фигуристых кирпичных клумбах – ирисы, пионы, розы. Крыльцо широкое, с навесом, резными перилами и низенькими ступеньками, как делали в старину. В тени навеса на голубой расписной скамеечке, поджав передние лапы, расположилась трехцветная кошка.

Во дворе постелен асфальт, на котором можно и рисовать, и прыгать – то, что надо детям. Всюду чистота и порядок, как в царстве трудолюбивых гномов.

Чем дольше они тут находились, тем сильнее их очаровывало это место. Казалось, они попали в гостеприимный замок доброй феи, укрытый от посторонних глаз каменным забором.

Гостьям понравился дом. А они понравились Фросе. Она моментально почуяла в бабушке родственную душу. Возможно, этому способствовало то, что последняя выросла среди русских соседей.

В общем, дом был пристроен, а вместе с ним – Гришка.

Поскорей бы добраться, пообщаться с бабушкой и – спать. Это и радует, и пугает. Успокаивают две вещи: во-первых, дома я должна быть в безопасности. Во-вторых, я лягу к бабушке, и под ее уютным бочком мне нечего будет бояться. На ночь она читает молитвы. Я много раз видела, как она беззвучно шевелит губами. Вид у нее при этом серьезный, сосредоточенный. Она верит в эти слова и в небесного защитника.