Лавия. Обретение души

– Я, что ли, опять во всём виновата?!

– Ну, началось… – закатив кверху глаза, прошептала девушка.

Зазвонил мобильный телефон. Лена поднесла его к уху и – о, радость! – услышала, наконец, голос подружки:

– Ты где?

– С родоками в «Европейском», пиццу жру.

– Ок, и я тоже тут! Спускайся вниз… Знаешь, кого я здесь вижу?

– Кого?

– Твоего ненаглядного… у «Красного куба».

– Ты где сейчас?

– В отделе нижнего белья.

Лена вскочила и стала натягивать на себя чёрный плащ. Родители прекратили браниться и уставились на неё.

– Лена, у нас – ужин! – строго сказал отец.

– Спасибо, я уже сыта – вами! По горло! – злобно выпалила девушка и направилась в сторону эскалатора.

– Чтобы в десять часов была дома! – грозно предупредил отец.

Лена полуутвердительно махнула рукой.

Мужчина, потупив голову, некоторое время молчал.

– Люда, знаешь, я всё же решил, что нам будет лучше вернуться в Заозёрск. Москва – ужасный город, она всех нас разлучит!

– И что мы там будем делать, Стас?

– Мне позвонила одноклассница, Наталья Фокина.

Помнишь её? Она сейчас работает в администрации города. Сказала, новому губернатору требуются профессиональные «айтишники»…

Женщина пожала плечами:

– Но там всё так… нестабильно… Не знаешь, откуда что ждать!

Станислав взглянул на жену:

– Там нам будет лучше… А теперь, думаю, ещё и безопаснее! Новый губернатор, хоть и недавно пришёл, а уже многое сделал… И ещё, знаешь что?! На нашей Проклятой Пустоши один монах начал восстанавливать монастырь!

Женщина ахнула.

– Да-да!.. И ты, Люда, сможешь пойти туда работать. Думаю, что ему нужны художники-реставраторы…

Анавем выглядел, как все Ангелы, – молодо, но его глубокий и пронзительный взгляд не мог скрыть мудрости и опытности. На вопросы о возрасте он всегда отшучивался:

– Я служу так долго, что запамятовал уже, кто из Великих ходил у меня в учениках.

Ангел был настолько ровен в общении и постоянен в привычках, что никто не мог вспомнить о каких-либо перепадах в его настроении.

Неизменным многие тысячелетия оставалось и место его проживания.

Из украшенной тёмными деревянными узорами и красными бумажными фонариками восточной беседки-пагоды с плавно изогнутой по краям крышей открывался великолепный вид на пруд. По его стеклянной поверхности, лишь изредка покрывавшейся рябью волн, распластались зелёные листья лотосов. В прозрачной воде можно было наблюдать за размеренной жизнью обитателей пруда.