Запах скошенной травы

Живые! Из крови и плоти! Прям как вы, да, видимо, поумнее… Одного инкассатора ранили и взяли в заложники. Найдите его!

Молнии сумок легко расходились, и звук их ласкал слух, как пение небесных ангелов, заполонившее закрытый на семь печатей неприглядный серый гараж в удаленном кооперативе, рядом с которым ничего и не было, кроме СТО, парочки круглосуточных шашлычных и станции по приёмке металлов, пластика и бумаги, где обитала целая шайка охранных дворняжек в размере двенадцати голов.

Красные купюры, сформированные банковскими зажимами в маленькие брикеты, напоминающие сливочный пломбир в вафле, вызывали столь же аппетитные эмоции. Сложив их в кучу на столе, освещенном тускловатой голой лампой, висящей одиноко над их головами, грабители пересчитали деньги – всё сошлось: два миллиарда рублей красными купюрами лежали перед ними. По шестьсот миллионов каждому. Виктор присвистнул, когда взвесил свою долю в руках – почти три килограмма.

– Хах, счастливая жизнь весит всего пару кило. Можно целый остров купить… – погрузился в свои мечтания Виктор. – Лев, а ты что будешь делать?

– Выйду на пенсию, – не задумываясь ответил Леон.

– Что?! Да ну брось! Ты ведь и так на пенсии.

– Значит, в жизни на пенсию можно выйти дважды. У меня есть кому посвятить остаток жизни.

– Ладно, я понял! Слушай, а там, ну, тому парню полицейскому ты правду сказал про себя?

– Кто знает.

Поняв, что разговорить Леона не представляется возможным, Виктор собрал свои деньги, застегнул молнию спортивной сумки Nike, взял свои вещи и застыл, собираясь вот-вот уже выйти.

Леон смотрел на него ледяными глазами, и сразу стало ясно Виктору, что здесь что-то неладное. Сам не зная как, Виктор понял, что просто так ему не дадут уйти и виноват в этом будет не Леон, что, видимо, сам слишком поздно понял положение дел.

– Шнурки долбанные развязались! – посмеиваясь, пробухтел Виктор, нагнувшись к шнуркам, завязанным на крайне крепкий морской узел.

Не успело пройти и мгновение, как вытащенный из ботинка маленький ножик с глухим стуком впился в грудь одного из молчаливых напарников, стоявших за спиной Леона. Тут же Леон бросился на второго молчаливого соучастника, потянувшегося за ножом, – стрелять было нельзя, а то сбежится вся округа на шум, и пиши пропало – завязалась скоротечная драка.