Пионы цвета хаки

С соседскими мальчишками мы затеяли игру в партизаны или «войнушки». Смысл игры: обнаружить противника и взять его в плен. И не придумали лучшего места, чем стройка. Будущая девятиэтажка стояла без окон, без дверей, без ограждения балконов. Ее никто не охранял. И в запутанных лабиринтах многочисленных квартир и этажей было где спрятаться.

На восьмом этаже меня обнаружили. Мальчишка помчался за мной. С горяча я готова была нырнуть в открытое пространство в стене, но он меня опередил, преградив путь. Схватил за руку.

И слава Богу: когда мы с ним глянули в этот проем, то обомлели от страха – под нами было восемь (!) этажей и метров сто до земли. Нет, к такому полету я не была готова…

* * *

В пять лет я попала в больницу с распоротой ногой. Смутно помню, почему с подружками мы забрели в лес, в самый бурелом. Они ушли вперед, мне пришлось их догонять. Перелезая через упавшую ель, напоролась на острый торчащий сук – вспоров кожу, он вошел во внутреннюю часть бедра… Хлестала кровь. Мне было не столько больно, сколько обидно: подружки испугались и убежали.

Мне пришлось самой выбираться из леса. Кто оказал первую помощь, не помню: очнулась я на больничной койке с перевязанной ногой. Как рассказал доктор, щепку из моей ноги убрали, но, чтобы не случилось заражения, мне придется полежать несколько дней.

Ножка зажила. Но на всю жизнь осталась отметина. Боевая рана, как сказала мама. Боевые не так страшны. Страшнее раны душевные…

* * *

Но были в моем детстве и отрадные моменты.

Например, поездки к тетушке Нине в Киргизию и любимому дядюшке Боре в Алма-Ату. В общем, в жаркие союзные республики. Баба Капа была из многодетной семьи: по всей стране раскидало семь ее братьев и сестер. Мы с мамой ездили к самым гостеприимным.

Тетушка Нина жила в небольшом киргизском селе. В свое время она работала акушеркой в роддом и о прежней работе отзывалась без энтузиазма. Пока был жив ее муж дядя Ваня, он построил небольшой белокаменный дом, летнюю кухню и баньку. Большую часть их участка занимал огород, где под знойным солнцем как на дрожжах созревали помидоры, перцы, кабачки и баклажаны.

Но диковинкой сада были виноградные плантации. Виноградная лоза вилась вокруг металлической сетки, образуя живой навес. В его тени можно было спрятаться от жгучих лучей солнца: в летние дни столбик термометра взлетал выше 40 градусов. С навеса свисали несколько десятков тканевых мешочков. «Что в них?» – задала я по-детски наивный вопрос.