Долгий камень

Чтобы не слышать их. Не ощущать! Забыть!

Но я не мог.

Отец, Лиза… Даже Бергер.

Они не отпускали. Как не отпускал этот каменный, холодный город.

Я приехал сюда, чтобы найти выход.

Я приехал сюда, чтобы, гордо задрав подбородок, посмотреть в глаза тем, кто ждет падения рода Демидовых.

Ждет. Но не дождется.

Мальчишка на трехколесном самокате, от силы лет пяти, в яркой голубой куртке и смешной шапке в виде дракона, врезался в меня на полной скорости, свалился на асфальт и зашелся в обиженном крике. Его до неприличия спокойная мать дернула сына за капюшон, заставляя подняться, и бросила мне ленивое:

– Извините.

– Не смею вас задерживать, – ответил я.

Кажется, мамаша удивились. Ее отпрыск уж точно прекратил орать и уставился на меня огромными обиженными глазами. Я подмигнул малышу и пошел вдоль Кронверкского проспекта в сторону зоопарка.

Трамваи. Люди. Машины. Собаки.

Город жил. Дышал. Пыхтел.

И одновременно казался погруженным в послеобеденную дрему. Москва себе такого не позволяла даже ночью.

Девчонку я заметил, когда свернул на пешеходный переход, чтобы забежать за кофе. Честно говоря, ужасно хотелось чего-нибудь покрепче. Но я решил быть паинькой и не доставлять Баженовым новых хлопот. Это совершенно точно была та самая белобрысая девица, что сегодня утром сидела на набережной Фонтанки. Только тогда ее скрывал безразмерный худак, а сейчас миниатюрную задницу обтягивала узкая черная юбка до колена, а из-под короткой кожаной куртки выглядывал ворот алой водолазки.

Я мягко опустил щит и потянулся к девчонке.

Ожидаемо, без ответа.

Но я был обязан проверить, хотя Лунная Елисаветы и считалась единственной драконицей за последние почти полвека.

Девчонка знала, что я ее заметил. Подмигнула нахально и легко шагнула на проезжую часть. Раздался визг тормозов, кто-то из водителей, особенно нервный, что было мочи надавил на клаксон. Испуганно залаяли собаки. А девица, наплевав на всех и вся, шла ко мне, будто бы и не замечая всеобщего смятения. Длинные пряди светлых волос были собраны в нелепый пучок на самой макушке, оголяя коротко стриженный затылок, и огромные темные глазищи в обрамлении светлых ресниц.

– Кофе? – предложил я, едва она достигла тротуара.

– Прямо вот так? – спросила она, приподняв тонкую бровь.

– А что тебя смущает? – Я хищно улыбнулся. Кем бы ни была эта девица, наглости ей было не занимать.