Прекрасные господа из Буа-Доре

Препятствие к высокой фортуне куртизана[5 - Куртизан – придворный любовник.] крылось в нем самом, препятствие, которое его честолюбие не смогло преодолеть.

Будучи ревностным католиком, он обладал всеми пороками свирепых испанских католиков времен Филиппа II[6 - Свирепые испанские католики времен Филиппа II. – Время правления Филиппа (1527–1598, на троне с 1556 г.) было золотым веком инквизиции (учреждений католической церкви для борьбы с ересью).]. Подозрительный, неугомонный, мстительный, беспощадный, он верил в Бога искренне, но без любви и без света, вера его была искажена страстями и ненавистью, свойственными политике, идентифицировавшей себя с религией, к великому неудовольствию доброго и милосердного Бога, завоевания которого свершаются в моральной сфере путем милосердия, а не жестокости в мире фактов.

Как знать, может, и Франции довелось бы изведать режим инквизиции, если бы Скьярра д’Альвимар покорил сердце регентши. Но этого не случилось, и Кончини, вся вина которого состояла в том, что он не родился достаточно знатным, чтобы безнаказанно воровать и грабить, как высшие вельможи, до самой своей трагической смерти обречен был только наблюдать за переменчивостью и продажностью политики регентши.

После убийства маршала д’Анкра д’Альвимар, скомпрометировавший себя на его службе во время дела парижского сержанта[7 - Дело парижского сержанта. – Сержант буржуазной милиции сапожник Пикар не позволил Кончини нарушить правило, за исполнением которого Пикар наблюдал; за это слуги фаворита избили сапожника палками, что вызвало народные волнения, вынудившие Кончини бежать из Парижа, а избившие Пикара слуги были повешены.

(Примеч. авт.)], вынужден был исчезнуть, чтобы не оказаться втянутым в процесс Леоноры[8 - Процесс Леоноры – после смерти мужа Леонора Галигай была обвинена в колдовстве, осуждена и обезглавлена.].

Он был бы не прочь переметнуться к другому фавориту, фавориту короля господину де Люиню[9 - Де Люинь Шарль-Альбер (1578–1621) – фаворит Людовика XIII, один из организаторов заговора, в результате которого был убит Кончини.

В придворных кругах к нему относились враждебно, считая вторым Кончини. Умер от лихорадки в ходе экспедиции против протестантов.], но дело не выгорело. Хотя он был не более щепетилен, чем любой придворный своего времени, он понял, что не сможет смириться с обычаями королевской политики, идущей на уступки кальвинистам, дабы купить покорность принцев, вертевших реформистской религией в угоду своим интересам.