Строгий репетитор

Панночка стоит возле скамейки в падающей из окна полосе света в серой шубке из овчины, длинной темной юбке и сапожках. Через плечо у Юлии висит кожаная сумка с учебниками и тетрадками, подмышкой она держит тубус, а в руке у нее бумажный сверток с книгой Джорджа Оруэлла. Юлия не сводит с Адама сверкающих глаз, она кажется Мареку очень счастливой, и от этого ему становится горько.

– Ой, как хорошо, что ты напомнила! – говорит Адам. – Да, встречаемся в «Сирене». Все, друзья, я побежал.

Он хлопает Игнация по плечу, кивает Мареку и быстро поднимается по ступеням подъезда.

Юлия задумчиво смотрит, как по шторам в высоких окнах квартиры Петра Лигоня движутся тени, слышно, как кто-то, явно дурачась, принимается петь басом что-то похожее на оперную арию.

– Жить в таком чудесном районе, в самом центре Варшавы! – вздыхает Юлия. – И что за жизнь! То гастроли по Европе, то вечеринки! И много-много друзей, и все наверняка замечательные милые люди!

– Я сильно сомневаюсь, что все приятели у отца Адама такие уж замечательные люди, – говорит Игнаций.

 – Обязательно найдется какая-нибудь сволочь или стукач. Без этого обычно не обходится.

– Ну что ты за человек такой, – смеется Юлия, она поворачивается спиной к высоким окнам и кремовым шторам и, не торопясь, идет по улице, прочь от чудесного каменного дома.

– А Адаму нужно болтать поменьше, – ворчит Игнаций. – Вот увидите, добром это не кончится.

– Вечно ты всего боишься, – говорит Юлия.

На остановке трамвая, на углу Иерусалимских аллей и Эмили Плятер, Игнаций прощается с Мареком и Юлией и пропадает в темной арке двора.

Игнаций идет ходко, переваливаясь с ноги на ногу. Потрескавшаяся рыжая тужурка сидит на нем, словно влитая, руки Игнаций глубоко запихнул в карманы.

– Игнаций всегда такой недобрый, такой желчный, – замечает Юлия, постукивая сапожком о сапожок.

– Он совсем не дурак, – говорит Марек. – Игнаций столько раз давал мне дельные советы.

– А ты, Марек, тоже не лучше, все время цепляешься к Адаму! Вы что, ребята, ему просто завидуете?

– У тебя сумка тяжеленная, давай помогу, – Марек протягивает руку.

Но Юлия только молча качает головой.

– Ну, как знаешь, – обижается Марек.

– Шел бы ты домой.

– Я тебя провожу.

– Ничего со мной не случится, – Юлия отворачивается и смотрит, не идет ли трамвай.

– А если случится? Я себе потом не прощу,

Проходит, наверное, минут десять, а то и больше, когда в конце улицы загорается яркая электрическая звезда.