Строгий репетитор

Ёе желтоватый свет бежит вниз по трамвайным рельсам, словно вода по желобам. Желтые с красной полосой вагоны со стеклянным звоном катятся с горки вниз. Возле навеса остановки трамвай тормозит, двери со скрипом распахиваются, и Марек и Юлия поднимаются в вагон. В вагоне кроме них ни души, и Марек с тоской понимает, что это, скорее всего, последний трамвай, и обратно ему придется возвращаться пешком по мосту.

Юлия садится с краю, а на соседнее место у окна кладет книгу Адама и тубус с чертежами. Морщась, панночка стаскивает с плеча сумку с учебниками, с которой таскалась весь день и ставит рядом.

Марек опускается на скамью напротив.

Трамвай трогается, катит вниз по Иерусалимским аллеям и вскоре выезжает на мост. На мосту ярко горят фонари, черная вода в Висле кажется густой и вязкой, словно сироп.

– Бедный Марек, – говорит с улыбкой Юлия. – Тебе, наверное, трудно признать, что Адам умнее тебя, образованнее, у него более тонкий вкус, и он лучше воспитан. Поэтому ты на него и злишься?

В эту минуту Марек отчетливо понимает, что действительно злится, но не на Адама, а на Юлию.

 Он медленно отворачивается от окна и смотрит на панночку. В желтеньком электрическом свете, заливающем трамвайный вагон, лицо Юлии кажется усталым и постаревшим.

– Понимаешь, Юлия, – говорит Марек, осторожно подбирая слова, – я, честно говоря, не очень хорошо знаю Адама. Но мне сдается, что Адам пустомеля и что он не очень-то умен. Пускай его отец всемирно известный органист, виртуоз и так далее, но сам Адам в этой жизни еще ничего не добился.

Он попросту пустое место.

– Ах, вот как! Значит, по-твоему, Адам, пустое место? А ты сам, Марек, ты сам много добился? А ты разве не пустое место?

– Да, мне похвастаться особо нечем, – Марек старается говорить как можно спокойнее. – Я приехал в Варшаву из провинции и пытаюсь как-то вертеться, чтобы заработать на жизнь. Может, я снова пойду учиться в университет, если найду, где взять денег… А Адам просто живет на всем готовеньком и шлындает себе по Варшаве в красивых шмотках, которые отец таскает ему из-за границы.

Он еще волосы отпустил, как девчонка!

– Я раньше не замечала, что ты такой злой и завистливый, – говорит Юлия, недобро прищуря глаза.

– А эти прыщи, – не может остановиться Марек. – Неужели нельзя что-нибудь с ними сделать! Прижечь или припудрить, не знаю… Просто неприятно смотреть!

– Как же это низко и мелочно, – говорит тихо Юлия.

Трамвай останавливается.