Марек и тетушка Фелиция

А еще он подумал, что, крапиву, наверное, будет легче вытерпеть, чем ремень.

Панночки подошли и встали рядом со скамьей. Марек старался не смотреть на Людмилу и Иренку. Юноша расстегнул пояс, спустил до колен штаны и быстро лег на лавку ничком.

– И кальсоны снимай, – напомнила ему тетка.

Марек услышал, как панночки захихикали. Неловкими дрожащими руками молодой человек стащил кальсоны с ягодиц. На худой бледной заднице Марека еще были видны следы от утренней порки.

– Бедный мальчик, – сказала пани Фелиция и погладила Марека по голове, – опять тебе достанется.

Юноша ничего не ответил, только дернул головой.

– Вот крапива, – подходя, сказала Грася.

Горничная протянула тетке перчатки и пук крапивы. Она подошла к лавке и села Мареку на спину, чтобы юноша не смог сбежать во время порки.

– Будешь просить у девочек прощения, – сказала тетка строгим голосом.

Марек повернул голову и увидел пани Фелицию, стоящую возле лавки с пуком крапивы в руке. Тетка была в синем сарафане в крупный белый горох.

Сарафан прикрывал ей колени, и юноши были видны гладкие полные икры тетки и ее крепкие щиколотки. Сквозь ветки яблони на пани Фелицию лился белый полуденный свет. Нахмурив брови и обиженно поджав губы, тетка невысоко взмахнула рукой и стегнула Марека крапивой по ягодицам. Юноша охнул. Тетка стегнула его еще раз и еще. Крапива жгла все больнее. Марек вертелся на скамейке, вихлял худой задницей, стараясь уклониться от жгучих поцелуев крапивы. А тетка, не торопясь, его хлестала.

Девицы стали о чем-то шептаться, потом Иренка звонко, в голос рассмеялась. В эту минуту Марек ее ненавидел.

– Проси прощения! – напомнила юноше пани Фелиция.

Одной рукой Грася схватила Марека за волосы на макушке и заставила поднять голову кверху. Марек увидел стоящих у лавки девиц. Панночки наблюдали за наказанием с интересом и азартом. Черные густые брови Людмилы были изумленно подняты, она взволнованно дышала и кусала себя за нижнюю губу.

А Иренка глядела на Марека, склонив голову на бок, с насмешливой улыбкой.

– Простите меня, – прошептал Марек, – простите, что подглядывал… Я никогда больше не буду!

Его голос дрожал и пресекался. Ягодицы юноши покрылась лиловыми волдырями от ожогов крапивы. Только не заплачь, твердил про себя Марек, не смей плакать! Пускай они не увидят, как ты плачешь!

Тетка хлестала юношу крапивой по ляжкам, спине и под коленками.