Тропами Кориолиса. В подворотнях темной ночи

Но хозяин не растерялся и быстро приструнил его, замотав в брезентовый полог, который прежде укрывал животное от холода, чтобы тот не смог выдать их присутствия незваным гостям. Из-за уступа, где они находились, происходящего видно не было. И поскольку Портной был занят разъяренным псом, на разведку пришлось идти Гансу. Вернее, ползти. Медленно, по-пластунски, он подполз к краю уступа и аккуратно выглянул из-за него. Ему хватило мига, чтобы испугаться и вновь спрятаться.

– Ну, что там? Говори! – с любопытством обратился к нему Портной.

Ганс зажмурил большие серые глаза и расстегнул верхнюю пуговицу клетчатой рубашки. Из-за нахлынувшего волнения он вовсе позабыл о холоде, несмотря на то, что столбик термометра еще уверенно держался на минус двадцати-тридцати градусах по Цельсию. И пар валил от его дыхания так, будто он глотнул кипятка.

Он набрался смелости, еще раз посмотрел за уступ, и, повернувшись, ответил:

– Ты сам должен это увидеть!

Поменявшись местами с Портным, он прижался к укутанному, словно младенец, Рыжему, пытаясь успокоить дыхание и настигший ужас от увиденного в сумраке.

Портной достал старый потертый театральный бинокль, который благополучно умещался во внутреннем кармане его длинной болоньевой коричневой куртки, и устремил взгляд на происходящее на плато. Тишина, нарушенная свистом, потревожившим, в первую очередь, пса, уже давно сменилась дикими возгласами, руганью и пьяным радостным женским распутным смехом.

Но все это, словно нездоровыми кровеносными сосудами, сходилось в лимфу криков отчаянья и боли. Крики страданий принадлежали тем, кто находился посреди этого гнусного круга.

– Кто-то затеял жестокую игру, – тихонько прокомментировал Портной.

Посреди небольшой площадки, окруженной толпой около двухсот с лишним одетых в отрепья пьяных оборванцев с гнилыми зубами, метались из стороны в сторону три человека, пытающиеся вырваться за ее пределы.

Но их отталкивали, пинали, оплевывали вонючей выпивкой и кидали под босые ноги стеклянные бутылки. Это были взрослые мужчина, женщина и мальчик-подросток. Также внутри этой площадки кружили два мотоциклиста в касках, с прицепленными к транспортному средству колясками. Снег, испачканный расцарапанными пятками бедолаг, вздымался из-под колес мотоциклов, создавая вихрь и как бы намекая: «Не торопись… кровавый шабаш только набирает обороты».