Хуже не будет

Быстро растекающаяся под головой лужа крови словно запоздало вещала: «Красный! Красный! Красный!..» Ее безмолвные вопли накрыл, будто маленьким саваном, белый листок.

Визг тормозов, скрежет металла, крики очевидцев слились в диссонансный аккорд. А потом наступил долгий такт неестественной тишины. И – трехтоновое пиликанье набирающего тревожный номер мобильника. Взволнованная скороговорка звонящего и облегченный выдох: «Они придут!»

Понятно, что речь шла о спасателях или медиках, хотя было вполне очевидно, что спасать и лечить уже некого.

И все равно его передернуло: второе напоминание! Второе подряд и такое на сей раз недвусмысленное.

Он добрался до работы совершенно бессознательно, как сомнамбула, не видя и не слыша ничего вокруг. В себя его привело напоминание сослуживца:

– Они придут! Ты слышишь, они придут! Да что с тобой? Проснись же!

– Кто?.. – разлепил он склеенные ужасом губы. Онемевший язык с трудом шевелился в пересохшем рту. – Кто придет?

– Аудиторы. Неужто забыл? Все подтвердилось, они придут уже сегодня.

Смысл этих слов доходил до него долго. Зловещее «они придут» затмевало собой все остальное. Но когда осознание все-таки наступило, он почувствовал столь непередаваемое облегчение, какое должен, наверное, чувствовать приговоренный к смертной казни, узнав о помиловании. Аудиторы! Ну конечно же, аудиторы! Как он мог об этом забыть? Ведь в конторе вчера целый день говорили только об этом. Разумеется, и во сне эту информацию продолжал пережевывать мозг. Отсюда и уверенность в том, что они придут.

«Они» – это всего лишь инспекторы из налоговой! Предстоит всего-навсего проверка финансовой деятельности конторы, о которой слишком поздно стало известно.

– Не пойму, почему ты сияешь? – свел брови коллега. – Или не знаешь, чем это чревато?

– Знаю, – не сумел он спрятать улыбку. – Они придут!

Захотелось броситься в пляс. На него смотрели, как на помешанного, но сейчас ему было на всех и на всё плевать.

Радость длилась недолго, до половины пятого, когда бухнула выстрелом новость: выбросилась из окна главный бухгалтер конторы.

Он не ринулся вместе со всеми вниз смотреть на измятое тело. Ему и отсюда, с тринадцатого этажа, все хорошо было видно. И не только жуткий, обведенный кровавой помадой оскал на белом лице мертвой бухгалтерши, но также и то, что никакие аудиторы не «они». А если и «они», то не для него, а для этого вот истерзанного земным притяжением трупа. Невольно он позавидовал главному бухгалтеру.