Хуже не будет

Но вы окажете огромную услугу стране, если выполните то, о чем я вас просил.

– Проводить вас к Урочищу… – прошептал я, словно во сне.

– Проводить нас к Урочищу, – положил мне ладонь на плечо Губкин. – А сейчас пойдемте посмотрим, как там идет разгрузка.

Разгрузка шла полным ходом. Из товарного вагона по брусьям-лагам спустили на землю, на установленные там железные тележки, шесть новеньких, тускло поблескивающих шаровой краской баркасов. Все это делали… женщины. Молчаливые угрюмые женщины в серой, под цвет лодочных бортов, одежде.

Около десятка военных с автоматами наперевес наблюдали за работой. Я недоуменно посмотрел на Губкина. Тот уловил мой взгляд, поежился и буркнул:

– Кого дали…

– Кто дал? В каком смысле дали?

– Работников. Мне ведь нужны работники, – повернулся ко мне профессор. Усы его обиженно подрагивали. – Я попросил – мне дали. Заключенных.

– Но почему женщин?

– Потому что мужчины заняты на более важных работах, – сказал Губкин с сарказмом.

Но продолжил уже другим тоном, будто бы даже оправдываясь: – Вы ведь понимаете, что стране нужны руки! И потом, что вы так переживаете? Выгрузить баркасы – самая тяжелая часть работы. Да и то, вы же видите, они без труда с ней справляются. А потом – короткое плавание, совсем небольшой поход по лесу… Это ведь почти турпоход! Они даже рады развеяться.

– Что-то не вижу на их лицах радости, – буркнул я. – И бочки… – Я увидел, как из вагона сгружают большие, около метра высотой, ярко-синие железные бочки.

 – Они ведь понесут их назад полными?

– Я надеюсь, – выделил голосом Губкин, – что они понесут их полными. – Он угрюмо засопел. – Но ведь нести будет недалеко. Вы же сами говорили, что от Урочища до озера километров десять. Да еще под горку. Сделаем носилки… В бочках чуть больше двухсот литров, нефть легче воды, так что вес будет примерно как у тучного человека. В конце концов, они заключенные, Иван Игоревич! Они нарушили закон, а теперь честным трудом искупают свою вину.

Ничего с ними не случится.

Настроение у меня испортилось. Стала портиться и погода. На севере это случается часто и происходит быстро. Подул ветер. На чистое синее небо натащило облаков, которые в считанные минуты затянули его сплошной светло-серой пеленой. Стал накрапывать мелкий дождик.

Я набросил на голову капюшон ветровки и продолжил смотреть, как работают женщины. Я насчитал ровно пятьдесят человек.