Хуже не будет

Лишь с противоположной стороны, там, где в гребне зияла широкая «щербина», виднелось зеленое пятно.

– Пришли? – спросил он, хотя это было ясно и так. – Где вход?

– Пещера? Вон там, слева, за выступом, – показал я.

– Пойдемте, – воскликнул Губкин. – Ну же, пойдемте туда!

Теперь уже мне пришлось догонять Губкина. Его фигура скрылась за упомянутым скалистым выступом, и я прибавил шагу. А когда снова увидел профессора – у самого входа в пещеру, – тот лихо отплясывал. Натурально. Вприсядку.

– Пахнет! Пахнет! – закричал он, бросаясь ко мне.

 – Вы понюхайте, пахнет ведь! Там нефть!..

Он вцепился мне в рукав и потащил к пещере. Но я выдернул руку и замотал головой:

– Нет, Василий Артемович, надо подождать остальных. Туда опасно лезть в одиночку. Меня и неет в прошлый раз предупреждал…

– Но нас же двое! – не унимался Губкин. – Пойдемте, прошу вас.

– Нет, – сказал я. И чтобы профессору не приспичило снова тащить меня за рукав, уселся на камень, сложив на груди руки.

– Тогда я пойду один, – буркнул Губкин и решительным шагом направился к входу.

Чертыхнувшись, я стал подниматься, но мое вмешательство не потребовалось. Из пещеры вдруг вышел человек и, раскинув руки, встал на пути профессора. Тот замер с поднятой ногой. Я же, напротив, вновь рухнул задом на камень.

Человек был очень стар. Его длинные, седые спутанные волосы свисали неопрятными сосульками почти до пояса. Бороду словно кто-то ощипал, оставив лишь несколько жиденьких перьев. Из одежды на старике был лишь грязный, облезлый кусок шкуры, наискось переброшенный через плечо и обернутый снизу вокруг худющих бедер.

Да и сам этот «пещерный житель» был страшно худым. Не верилось, что в таком немощном теле могла еще держаться душа. Но когда он заговорил, голос его оказался сильным и громким.

– Не делай больше ни шагу, – сказал он на чистом русском языке.

Услышанное сняло оцепенение с Губкина. Он опустил ногу и спросил:

– Почему это, собственно? И кто вы такой?

– Нельзя тревожить Огненных духов, – ответил старик, продолжая держать руки раскинутыми.

 – Я стерегу их покой.

– Он что, и тогда стерег? – обернулся ко мне Губкин. Судя по голосу, он полностью пришел в себя.

Я помотал головой. А потом сказал:

– Может, потому что я был тогда с неетом. Это ведь тоже неет.

– Ну вот что, папаша, – сказал профессор и хотел по привычке положить старику на плечо руку, но в последний момент отдернул ее и даже убрал за спину. – Мы твоих духов не тронем.