Избранник вечности

Вот и подумай, Александр, мог Павсаний затаиться в мести к царю?

С юных лет Александр не воспринимал ни от кого предательства, вероломства или коварных приёмов ведения борьбы и не допускал их для себя. Но как быть с отцом? Если обвинять его в предательстве Павсания, тогда убийство с его стороны подтверждалось. Эти мысли не укладывались в голове. И всё равно один Павсаний не додумался бы до убийства царя. Кто-то подтолкнул к преступному действию…

Александр перебирал в памяти имена придворных сановников и военачальников, способных составить заговор.

Под подозрением оказались даже гвардейцы – возможно, они намеренно допустили убийство, потому что убили Павсания, когда он убегал и, запнувшись о корневище виноградного куста, упал. Убийца признался бы под пытками, а теперь унёс тайну… Приходится строить догадки. Если верить Антипатру, мать может быть причастна, вольно или невольно, к соучастию в преступлении… Она могла посоветовать обезумевшему от бесчестия юноше отомстить…

Словно угадав его мысли, советник неожиданно заявил:

– Александр, я беру на себя смелость сказать, что в этой истории могут обвинять и тебя.

Увидев растерянное лицо царевича, поспешил добавить:

– На свадьбе отца ты сгоряча унизил его перед влиятельными людьми Македонии и гостями из Греции. В ответ он проклял тебя и лишил права наследника. Тень заговорщика лежит и на тебе, Александр.

Советник приобнял его за плечи.

– Царя Филиппа Македонии не вернуть, как и сыну отца.

Убийца наказан, а нам дальше жить. Товарищем быть не позволят возраст, но как друг твой послужу верно, сколько боги позволят. Ещё раз подумай, и если найдёшь в себе силы и уверенность побороться за престол, я с тобой до конца.

* * *

После встречи с советником Александр порывался объясниться с матерью в тот же день, но что-то помешало. Затем отвлекли события, связанные с наследованием имущества отца. Неожиданно Олимпиада объявилась сама, прислала служанку с запиской – соскучилась, желает встретиться с сыном…

Царица встретила сына с кроткой улыбкой.

Обняла с нежностью, долго не отпускала, словно боялась, что не успеет насладиться его присутствием.

Она любила своего первенца неистово, ревновала к кормилице и няне. Впервые возненавидела мужа, когда он, следуя македонским традициям, забрал семилетнего Александра на мужскую половину дворца, чтобы о нём заботились греческие учителя и воспитатели.