Избранник вечности

– Что ещё говорят? – Царица догадалась, с чем пришёл Александр.

– Говорят, ты надела на голову убийце венок героя и велела сжечь тело на могиле отца.

– О, Дионис! – Олимпиада воскликнула трагическим голосом. – Сын бросает страшное обвинение родной матери!

Александр догадался, что мать в этом замешана.

– Ещё говорят, что Павсаний получил от тебя поддержку в своём намерении убить своего царя.

Неожиданно лицо Олимпиады изменилось: губы скривились, голос обрёл привычную угрожающую твёрдость:

– Да, я велела похоронить Павсания, сожгла тело и прах рассеяла на могиле бывшего супруга!

Александр онемел.

Олимпиада уже не останавливалась:

– Я приготовила коней для Павсания; жаль, не смог воспользоваться! Но он не убийца, а герой, погубивший злодея! Палач, казнивший преступника! Смерть твоего отца – возмездие за зло, причинённое Павсанию, и моя месть!

Выдохнув страшную тайну, царица сникла; сразу куда-то делась горделивая осанка. Она зарыдала:

– Александр, ты можешь ненавидеть меня, но не отвергай мою любовь к тебе, иначе я умру.

Александр никогда не видел мать такой беззащитной, жалкой, несчастной. Понимал очевидность в её откровении, и он недалёк от истины. Павсаний, неся в себе тяжкий груз насилия и особенное пагубное безразличие царя, не знал, у кого искать защиту. От безысходности явился к Олимпиаде в надежде на то, что она каким-то образом повлияет на бывшего супруга, добьётся справедливого наказания обидчика Аттала. Но беднягу её слова не утешили:

– Милый юноша, я воспринимаю твою боль как собственную.

Твой господин тоже унизил меня, оскорбил. Я называю царя Филиппа злодеем, мы оба жертвы его преступления. Но я женщина, и мои унижения остаются со мной. А ты мужчина, поэтому твоё бесчестье сильнее моего. Ты обязан поступить как мужчина.

– Но злодеев, по меньшей мере, двое!

– Злодей не тот, кто совершает зло, а кто его покрывает, – услышал юноша.

– Царица, умоляю, назови имя! – с рыданиями вскричал Павсаний.

– Не мне судить, кто более достоин благородной мести, – холодно ответила царица.

Юноша ушёл в смятении. За день до убийства царица прислала к нему своего духовного наставника, из софистов*. Он беседовал с Павсанием до вечера; неизвестно, что говорил софист, но, судя по дальнейшим трагическим событиям, в раненом сердце царского телохранителя восстал огонь кровавой мести.

* * *

Александр ушёл в смятении. Напрасно пытался уснуть, долго ворочался на постели.