Избранник вечности

Вот твой путь!

Александр спросил, заглядывая в глаза старца:

– Я могу узнать, от чего умру? Враг сразит в сражении или от яда, поданного другом в чаше, или от неизлечимой болезни?

Нектанаб ответил не сразу, и непонятно, знал он истину или не решался её высказать:

– Смерть придёт за тобой, когда сам откажешься от жизни.

От долгого разговора старец, похоже, устал; дряблые щёки побледнели. Он с усилием закончил разговор:

– Сейчас ты меня оставишь. Но мы ещё увидимся. Не удивляйся, если встретишь в другом обличье.

Прощай, Александр, сын Бога!

И сновидение исчезло, будто туман с восходом солнца…

* * *

Лёжа на матрасе, благоухающем высушенной морской травой, Александр вспомнил, как наставник его юности Аристотель говорил, что обычному человеку во сне являются обыденные переживания, а царей, отягощённых заботами о государстве и народе, посещают вещие сны. Но чтобы распознать в таких видениях желательные или нежелательные грядущие события, требуется разгадка, и тогда сновидение подскажет нужное направление…

Глас народа

В предрассветном воздухе македонской столицы раздался резкий, протяжный звук боевых труб.

Войсковые глашатаи кричали во всеуслышание:

– Македоняне, защитники Отечества! Сегодня ваше Собрание!

Оживлённая разноголосица пробудила Пеллу раньше обычного. На улицах собирались толпы жителей. В свете утреннего солнца по главной улице проходили воины, в одиночку, по двое, по трое и группами. На одних шерстяные эфаптиды, дорожные туники, у многих короткие мечи в ножнах или ксистоны – короткие копья; кто-то держал на плече боевой топор, скорее, по привычке, чем для устрашения.

Всадники в шлемах с белыми перьями осанисто сидели на бараньих попонах, выставляя напоказ собственную стать и фессалийских* коней, чья стоимость превышала покупку ста рабов. Военачальники узнавались по солидному возрасту, позолоченным доспехам и туникам пурпурного цвета. Все с озабоченными лицами продвигались в одном направлении, к выходу из города.

Место для сбора войскового Собрания назначили на выгоне за главными воротами.

На время подготовки к военным походам здесь устраивался сборный лагерь, вмещающий до десяти тысяч человек, с палатками, стойлами для коней и сооружениями препятствий для обучения новобранцев. Посреди равнины из земли выглядывал большой плоский камень, похожий на обломок скалы, откуда пастухи наблюдали за подопечными коровами, овцами и козами, а на сборах военачальники выкрикивали команды.