Дети Агамемнона. Часть I. Наследие царей

Но сначала надо с умом распорядиться подаренной свободой!

– Например, привезти из далеких царств новые знания, несметные богатства и пару хорошеньких рабынь? – в глазах старого воина сияли насмешливые искорки.

– Разумеется. Вот только рабынь я подарю тебе! Посмотрим, как ты управишься с обеими сразу.

– Эге! Я силен, как молодой вол, и докажу это любому юнцу хоть на поле битвы, хоть за кубком вина. Что мне две рабыни?.. Пятеро сразу – и тех будет мало!

Так они перешучивались вечером накануне воцарения Эгисфа.

Телеф отвечал на дружеские насмешки царевича и живо обсуждал с ним планы, но на душе у старика словно лежал камень. Он любил Ореста и многому того научил; в свое время именно Телеф рекомендовал отправить юного сына Клитемнестры в первое путешествие. Теперь Орест вырос и начал действовать вопреки ожиданиям царственной матери – это могло плохо сказаться на его будущем. Телеф осознал, что переживал за судьбу царевича так, словно тот был его собственным сыном.

Глядя на полного сил, воодушевленного Ореста, престарелый полководец взмолился про себя: пусть мойры, богини судьбы, окажутся к юноше милосердными! Будь он помоложе лет на двадцать – сам бы попросился в плавание…

В конце того вечера царевич удалился в свои покои, махнув на прощание рукой. Старик, массируя внезапно занывшее предплечье, поплелся в сторону казарм. Им обоим предстояло множество дел, а времени, простого смертного времени, всегда оставалось ничтожно мало.

Глава 6

На следующий день в Микенах состоялось пышное празднество, подобного которому не затевалось уже много лет. В честь воцарения Эгисфа на городской площади с утра до вечера бесплатно раздавали еду и вино. Каждый микенец досыта отведал сочных фруктов и сладкого хлеба с медом, вволю испил вина и истер сандалиями ноги, до упаду отплясывая под громкую, доносившуюся со всех сторон музыку.

Во дворце тоже не стихало оживление; в пиршественном зале стол ломился от мяса и всевозможных изысканных закусок.

Счастливый Эгисф принимал поздравления, сидя подле матери.

Орест достаточно хорошо знал Клитемнестру и за праздничным ужином не раз обращал внимание, что улыбка на ее губах была слишком натянутой. Он понимал, что на самом деле она была в дурном расположении духа, и ощущал себя виноватым. Но подойти к матери во время пиршества Орест не решился. Да и сильно сомневался, что та захочет его слушать.