Не бойся тёмного сна

Что поделаешь: между нами

большая временная разница, он относится совсем к

другому поколению…

– Послушайте, – пользуясь приоритетом старшего,

сказал Нефедов, уже переходя к дымящемуся бульону,

приправленному зеленым лучком и укропчиком, – а, может

быть, нам лучше на «ты»? А то уж как-то слишком

официально.

– Принимается, – радостно и даже с каким-то

внутренним распрямлением, согласился Юрий

Евдокимович.

– Надеюсь, вас это не обидит, – все же деликатно

уточнил Нефедов, – вы ведь совсем молодой.

если не секрет?

– Да понимаете… понимаешь, – смешался Юрий

Евдокимович, – мои годы вряд ли покажутся тебе

21

молодостью. Хотя, того понятия молодости, какое было у

вас, сейчас нет. .

– Да ладно, чего уж там… Так, сколько же тебе?

– В апреле этого года исполнилось четыреста

четырнадцать…

Нефедов застыл с ложкой неподвижного,

отсвечивающего бульона, поднятой над тарелкой.

заставил себя сглотнуть этот бульон и немного помедлил.

– Ну, уж это ты загнул, – заключил он, наконец. – По

виду-то вам всего лет тридцать.

– Если «по виду», то тридцать три. Мы что уже снова на

«вы»?

– Не могу же я «тыкать», если вам столько лет. . Н-да-а,

ну и дела… Интересно, а день рождения вы отмечаете?

– Иногда… Обычно десятилетия. День рождения с

годами становится слишком привычным. Печально, но

ценность того факта, что ты, в общем-то, родился на этот

свет, со временем как бы нивелируется…

– Я вот не понял, – сказал Нефедов, – как понимать твои

слова, что твой сын, относится к другому поколению?

– Ну, а как иначе, если ему еще нет и тридцати? Он

моложе меня на двести десять лет.

к нему я привязан больше, чем к другим детям.

– А много их у тебя всего?

– Ты знаешь, – снова замялся старший восстановитель,

– по нашим меркам не много, но тебя это, боюсь,

шокирует.

Нефедов понял, что если он будет так часто открывать

рот от удивления, то никогда не наестся.

– А сколько же у тебя тогда было жен? – спросил он.

– Жен? Отношения между мужчинами и женщинами

определяются сейчас иначе. Мужчина и женщина живут

под одной крышей до тех пор, пока вместе им лучше, чем

порознь.