Не бойся тёмного сна

Могу сказать, что тридцать моих детей от

четырнадцати женщин…

22

– Ну и ну, – только и протянул Нефедов, – хотя, если так

долго жить, то, что уж тут дивиться…

– Ну, а вам, сколько лет, как вы думаете? – спросил

старший восстановитель.

– А чего мне думать? Я скажу без всяких уверток –

семьдесят пять.

– А не меньше? – улыбаясь, спросил Юрий

Евдокимович. – Вон там зеркало, взгляни.

Нефедов положил ложку и с недоумением отправился

взглянуть на себя. Теперь он уже не был уверен ни в чем,

тем более, что, и впрямь, что-то не ощущал груза своих

семидесяти пяти.

То, что называлось зеркалом, издали казалось пустой

нишей в стене, но когда Василий Семенович приблизился,

то навстречу ему вышел человек в коричневой больничной

пижаме. Нефедов сделал было даже движение

поздороваться с ним: никакой разделяющей плоскости

между отражением не было, да и отражение выходило не

зеркальным, а правильным. Таким Нефедов помнил себя

лишь на фотографиях молодости: на лице ни морщинки, в

темных, а вовсе не в седых волосах, никакой залысины.

Вероятно целую минуту он остолбенело стоял перед

красавцем – собой.

– Сколько же мне теперь… здесь? – спросил он, наконец,

кивнув на отражение, которое еще не совсем связывал с

собой. – Не помню, когда я был таким.

– Тебе тридцать лет. Ты на три года младше меня, –

рассмеявшись, сообщил старший восстановитель.

23

– Вы еще и подмолодили меня… – сказал Нефедов, – но,

ведь, простите, я помню, как меня на пенсию провожали.

Тогда мне подарили прекрасный набор ручек с золотыми

перьями…

24

– Правда, одна из них оказалась непригодной, – заметил

Юрий Евдокимович и, развеивая удивление Нефедова,

добавил. – Василий Семенович, я же главный специалист

по такому предмету изучения, как «Нефедов Василий

Семенович». В том, что вы помните свою жизнь до пенсии

и далее, нет ничего удивительного. Свою первую, как

сказали бы в прежние времена, естественную жизнь, я

прожил до восьмидесяти лет и тоже помню ее.

мне откачали биологический возраст до двадцати пяти. И

так бывало уже несколько раз. Увы, увы, время как текло,

так и течет. И другого способа справиться с ним, как

каждые сорок-пятьдесят лет отгребать вверх по течению,

нет. Есть у нас, правда, человек, живущий пока что

естественной жизнью. Это – Сай Ши, китаец. Сейчас ему

что-то около двухсот лет и все его именуют не иначе как

Великим Старцем.