Не бойся тёмного сна

В какую-то секунду, как это

бывает во сне, Нефедову привиделось из детства: вот

выходит он из теплой вечерней воды Ильинки, оставляя в

ней пыль и усталость, вынося восторг и бодрость… И тут

же единой картиной раскрылся весь день до этого: сегодня

он, белобрысый пацаненок, ходил вместе со своим пятым

классом по колхозному полю с пшеничными всходами и

серпом, привязанным на палку, срубал сочные кусты

кислицы. А потом, уже из дома, стоя на педалях, скатился к

речке на велосипеде.

велосипед!

Ох, уж это блаженство покоя, по ту сторону

преодоленной боли…

Полежать, однако, не удалось: чьи-то руки приподняли и

положили на койку с прохладной свежей простыней, на

место менее удобное, но более знакомое. И тут кто-то так

выжидательно и осторожно тронул его за плечо, что

Нефедов, вместо того, чтобы открыть глаза, напротив,

плотнее зажмурился, выжидая дальнейшего.

– Вставайте-ка, вставайте, – сказали ему с мягкой

насмешкой, словно уличая в невинном притворстве, – вы

же проснулись…

Нефедов открыл глаза, привычно по-стариковски

вздохнув, ну что тут поделаешь, они уже все знают за него.

«Вы проснулись», видите ли… Хоть подсказали, а то б не

догадался…

Палата была прежней, как бы сфотографированной

несколькими вчерашними прорывами в сознание. Тут и

плакат, призывающий к донорству, с рисунком, примерно,

пятилитровой капли крови, от которой ни за что не

хотелось отдавать свою кровь.

вероятно, утренняя смена: у них ведь тут, понимаешь ли,

5

все как на производстве. Ближе всех стоял высокий, очень

строгий врач (наверное, старший). Второй был с

рыжеватой, короткой бородкой, с лицом борца или

коренного сибиряка. Третий, державшийся за блестящую

спинку кровати, смотрел с настороженной, прямо-таки

«локаторной» улыбкой. Их странная выжидательность

заставила Нефедова заподозрить, что позади было нечто не

шуточное: наверняка, эти эскулапы изрядно покромсали

его своими маленькими ножичками.

выведать, что с ним натворили, что вырезали, что

оставили. А, главное, сколько он еще протянет на этом

белом свете.

– Ну, братцы, – сказал он, сосредоточив все внимание на

их лицах, – ночью-то я чуть было не умер (хотел сказать

«чуть не сыграл в ящик», но растроганно пожалел себя и

сдержался).