Не бойся тёмного сна

Самое же

мучительное и печальное состояло в том, что он

привязался к этому существу: женщина могла ласково

гладить его по голове, могла говорить с ним и даже

высказывать какие-то свои мысли, могла заказать ему ужин

и ужинать вместе с ним. У нее было сердце, в ее жилах

текла настоящая горячая, живая кровь. Однако у нее

отсутствовало самоосознание, у нее отсутствовал

уникальный человеческий код, и потому чему бы он ни

учил ее, как бы не приближал к себе, она оставалась вне

людей, вне человечества.

что когда-нибудь ему придется расстаться с ней, но он не

мог перенести той воображаемой картины: как приведет он

ее в лабораторию для распыления, как усадит в кресло и

попросит немого подождать. И она будет ждать, зная, что

сейчас ее не станет, она будет даже испытывать страх, но

не запротестует, понимая, что она не человек, а всего лишь

биологическая машина…

35

Если он решится на этот шаг, то никто его не осудит,

ведь это будет распыление предмета, а не человека.

Напротив, его друзья даже поприветствуют этот поступок,

видя, что наконец-то, справившись с собой, он выходит из

своего не самого лучшего способа скорби и памяти по

любимому человеку.

36

Тридцать лет назад Юрий Евдокимович жил рядом с

лабораторией, в которой работал, но потом вместе с тенью

любимой женщины вынужден был переселиться подальше,

чтобы не давать друзьям и коллегам лишнего повода к

сочувствию, чтобы Толик не видел своей ложной матери…

5.

Войдя в квартиру, Нефедов, кажется лишь для того,

чтобы надежней отгородиться от сорок четвертого века, до

отказа вывинтил собачки обоих замков. Для начала стоило,

пусть хотя бы в беспорядочную кучу сгрести все свои

впечатления. Пытаясь сосредоточиться или принять какое-

то решение, он обычно не сидел, стискивая голову руками,

а брался за любые домашние дела, и на нитку привычных

дел легко нанизывались все рассыпающиеся мысли.

Василий Семенович прошел на кухню, а там сработал

инстинкт: захотелось выпить чая. Этому не помешал даже

недавний завтрак, потому что без этого традиционного

чаепития по приходу домой, он словно бы не чувствовал

себя дома.