Не бойся тёмного сна

Оставался вопрос: как возможно было за считанные

минуты восстановить его большую квартиру с такой

точностью, чтобы сейчас из этого крана могла политься

вода? Он начал осторожно откручивать кран, и кран

выстрелил вдруг воздушной пробкой, как бывает после

отключения воды для ремонта труб. Никогда не вздрагивал

Нефедов так от этого водяного выстрела. А в раковину уже

текла ржавая, застоявшаяся вода. Да, конечно же, никуда

он не переносился… Не возможно, чтобы там, в каком-то

сорок четвертом веке была ржавая вода… Кто же станет

там подавать воду по железным трубам? Переждав

ржавчину, Нефедов нацедил воду в тонкостенный стакан с

ободком и посмотрел сквозь нее на свет.

прозрачной, но Василий Семенович смотрел уже дальше,

37

на переливающиеся бусинки в небе города. Все тот же

причудливый город за окном… «Ну, и какую же воду вы

здесь пьете? – подумал Нефедов. – При ваших-то

чистейших помидорчиках и огурчиках не иначе, как

ключевую или колодезную».

подержал и разочарованно выплюнул. Вода была с

хлоркой. Это была вода его времени. Так, где же он все-

таки сейчас?! Слоистость реальности его потрясала. В

каком веке было сейчас его сознание? Пожалуй, сознание

его разлетелось на два века, расщепленное бездной

тысячелетий, мера которой – недавний обморок.

Забыв про чайник и открытый кран, Нефедов подошел к

окну. На город, поглощая своим чревом леттрамы,

надвигалась темно-фиолетовая грозовая туча, от которой

на земле все меркло и настораживалось.

Семенович распахнул форточку и в застоявшуюся кубышку

кухни волной вплеснулся такой воздух, каким он никогда

не дышал. Никогда в воздухе своего города не ощущал он

запахов смешанного леса вперемешку с ароматом

яблоневых и грушевых садов. От преддождевой, тенистой

прохлады этот живой воздух был освежающим и тяжелым,

как холодная вода. А еще его поразило банальнейшее,

базарное чириканье дерущихся воробьев.

Семенович тут же закрутил брызжущийся кран, убрал с

подоконника литровую эмалированную кружку, в которую

обычно по стариковской экономии сливал старую заварку

от чая и настежь распахнул обе рамы. Воробьи дрались

совсем рядом, на ветке ближайшего дерева, а потом

вслепую ссыпались на траву. В этом городе были прежние

воробьи! Конечно, тут и люди были такими же, но воробьи

показались куда более верным связующим звеном.