Путешествие котуркульского крокодила. Начало

В классе кроме меня и учительницы находилась еще одна девочка по имени Надя. Это была высокая девочка из ингушской семьи, она казалась старше нас, может быть это так и было. Зоя Прокопьевна положила на учительский стол коробочку со счетными палочками.

– Саша, это твои счетные палочки? – спросила она.

Я узнал свои палочки, купленные мне родителями в Ленинграде. В коробке были пластмассовые палочки двух цветов: прозрачные и оранжевые. Таких в классе не было ни у кого. Часть палочек была почему-то поцарапана, словно их терли песком.

– Да, это мои, – сказал я.

– Надя, ты зачем взяла чужие счетные палочки? – спросила Зоя Прокопьевна, строго глядя на девочку.

Надя молчала. Я чувствовал себя неловко и вовсе не испытывал обиды или огорчения. Я подумал, что мне не нужны были эти палочки, я даже не обнаружил пропажу, ведь я давно хорошо считаю и могу обходиться без них. Я тогда и не сообразил, что мне нужно было сказать учительнице, что я подарил эти палочки девочке Наде, что они ей нужней.

Я просто стоял и переживал, может быть, даже больше, чем одноклассница. Мне еще предстоит прочитать «Отверженные» Виктора Гюго и сделать для себя открытие.

Когда мы пришли после каникул во второй класс, Нади уже не было. Почти все ингуши вернулись к себе на родину. По-моему, осталась только одна семья пастуха. Уехали соседи: Ахмет с Зиной и детьми, уехал и мой дружок Гафур.

На место Ахмета в половинку пятистенка въехала семья Овечкиных: мама с сыном.

Толик был повзрослее меня, но все же влился в нашу команду и часто играл с нами. Любимым местом для наших игр был техникумский сеновал, огороженный высоким (так нам казалось) плетнем. Это была территория детского счастья. На сеновале хранилось сено в стогах, на котором мы играли, безбожно разваливая стога, вдыхая незабываемый аромат сушеных котуркульских трав. А еще там стояли старые сломанные автомашины и комбайны, которые мы старательно доламывали.

Толик был, как казалось моей бабушке, отъявленным хулиганом. Это он научил нас таскать карбид с хозяйственного двора техникума и начинять им стеклянные бутылки, набив их травой, чтобы карбид сразу не соприкасался с водой. Мы взрывали эти бутылки летом и зимой, прячась от взрослых. Овечкин был начитан, в его руках однажды загорелся даже металл – кусок сломанной дверной ручки. Как он это сделал, я не пойму до сих пор.