Путешествие котуркульского крокодила. Начало

Она стояла от почты в сторону болота. В бане были фанерные шкафчики и каждый мог положить вещи в свой персональный коричневый шкаф. В помывочной сельские жители демонстрировали свои незатейливые наколки на теле. Культурист Витя Семенов носил цинковый тазик с водой на ладони вытянутой руки. Мужики сидели на лавке, отдыхая после парной, и мирно беседовали.

– Если у мужика струя режет, как автогеном, то он здоров! – говорил грузный дядя Витя Грязнов, – а если слабо течет, значит нет здоровья.

У нас тогда струя резала, как автогеном.

Мальчишки соревновались иногда, кто дальше пустит струю. Побеждал всегда Вовка.

С бабушкой мы часто ходили болеть за совхозную команду. Стадион был на окраине села у дороги в сторону Степняка. У футболистов была красивая форма. Трибун не было, все болельщики стояли по периметру поля. Позже футбольное поле перенесут на другой край поселка к березовой роще с кривыми пляшущими деревцами, совсем рядом с домом моего одноклассника Леньки Бузинова.

Нам мальчишкам нравилось играть в футбол, но хотелось почитать о технике и тактике игры, а в школьной библиотеке никакой литературы о футболе не было.

– Напишите Никите Симоняну! – сказала бабушка Маня, – может быть, он вам и посоветует какую-нибудь литературу.

Молодой Симонян, блестящий форвард, был тогда назначен главным тренером Спартака. Мы с мальчишками написали «на деревню дедушке». Отец посмеялся и оказался прав. Симонян не ответил, возможно, письмо не дошло, да и не его это была работа – отвечать деревенским мальчишкам на письма.

В пять или шесть лет я заболел свинкой, у меня опухли щеки, паротит приносил мучительную боль, и я не спал всю ночь. Папа до утра сидел рядом с моей кроватью, и я держал его за руку. От этого мне становилось спокойней и легче. Я и сейчас ощущаю эту руку.

Я благодарю судьбу за то, что у меня был отец. У моей мамы не было отца, он рано погиб. Не было отца и у моего папы, вернее, он был, но его не было рядом, и он не занимался воспитанием своего сына.

Не было отца и у моего друга детства Бориса Фризена. А у нас с братом был папа и мы его потеряли совсем недавно. Он попал на войну мальчишкой и в двадцать лет стал инвалидом, чуть не потеряв ногу. Он ходил прихрамывая, одна стопа его была неестественно развернутой, голеностоп не гнулся. Но это не мешало ему играть со мной в футбол и настольный теннис. Начитанный, с хорошим чувством юмора, мне кажется, он мог бы стать художником.