Путешествие котуркульского крокодила. Начало

Я помню, как в этом доме на Школьной он нарисовал карандашный рисунок: обрывистый берег моря, белый парус, домик на берегу и одинокое дерево рядом.

Однажды, когда заработал интернет и были опубликованы списки ветеранов отечественной войны, отца вызвали в комиссариат. Военком долго расспрашивал отца о его боевом пути. И только тогда, когда отец назвал фамилию командира дивизии, в составе которой он воевал под Славянском, военком открыл сейф и вручил ему медаль «За боевые заслуги». Наградной лист был подписан секретарем Президиума Верховного Совета СССР Георгадзе в 1947 году.

Отец, по-моему, гордился этой медалью больше, чем орденами. Ведь тогда ему удалось спасти сотни жизней.

Мы покинули улицу Школьную, которая давно уже носила имя нашего земляка чекиста Абильхаира Досова, сели в автобус и проехали два небольших деревенских квартала. Нас ждал следующий дом детства на улице Карла Маркса.

Дом на улице Карла Маркса

Микроавтобус подвез нас к дому на улице имени знаменитого немецкого философа, который никогда не бывал в нашем поселке и даже не знал о его существовании.

Дом почти не изменился: двор закрыт на те-же серые дощатые ворота, те же голубые ставни на окнах, только клены постарели. Самый высокий клен отец назвал Сашей, а другой, поменьше – Юрой. В жизни все наоборот.

Сюда к воротам летом или осенью на грузовике привозили стволы срубленных деревьев, которые нам с отцом предстояло распилить двуручной пилой, а потом расколоть и уложить в поленницу во дворе.

– Как ты будешь входить в дом, если в нем засели немцы? – спрашивал отец, стоя перед воротами этого дома.

– Открою калитку и буду стрелять очередями из автомата, – отвечал я.

– Нужно сначала бросить во двор гранату, – говорил отец.

В нем жила война. Она не оставляла его до конца жизни. И всю жизнь его мучил вопрос, почему он остался жив, а они погибли.

Чирухины уехали из этого дома на юг Кахахстана и директором техникума назначили Валентина Харитоновича Ким. Он не стал переезжать в директорский дом и предложил этот дом моему отцу.

Мы переехали на один дом подальше от школы и настолько же поближе к озеру и к центральной улице, единственной асфальтированной улице в поселке, которая называлась – Ленинская. Дом, как и предыдущий, был бревенчатый, штукатуренный, беленый и крыт шифером. К дому примыкал просторный двор с железной и ржавой от времени крышей. Из двора можно было попасть в дом, в сарай и к дощатой уборной в огороде.