Вижу войну глазами деда

И хата, и мина, и «Сулико»…

– Деда, не надо! Успокойся, деда! Давай, таблетку принесу?

– Не надо, Санька. Всё! Успокоился. Не надо.

Проговорили мы с дедом тогда часа три, до самого рассвета. В это раннее утро я узнал деда с другой стороны. Я увидел в нём солдата, вернувшегося с войны. Я понял, что дед просто берёг меня от этих рассказов. Тогда он сказал мне: «Слава Богу, Санька, что моя война была последней на Земле. Больше войны не будет. Я за всех вас отвоевал».

В это же утро мы договорились с ним о том, что он, по возможности, начнёт записывать свои воспоминания.

Я уговорил его, чтобы он писал для нас – его детей и внуков. И пообещал: «Вырасту – издам твои мемуары».

Со времени этого разговора прошло тридцать шесть лет. Пришло время выполнить своё обещание.

Глава 4. «Вставай, страна огромная…»

О том, как Самарка встретила известие о начале войны дедушка рассказал мне как-то вечером. Весь день стояла страшная духота. А к вечеру небо заполонили грозовые тучи, поднялся сильный ветер и загрохотало.

Шквалистый топот ливня по железной крыше перемежался раскатами грома, похожего на артиллерийскую канонаду.

В доме потух свет…

Пока я спешно закрывал форточки, путаясь в развевающихся занавесках, дед принёс с веранды керосиновую лампу, зажёг её и поставил на кухонный стол.

– Та-а-а-к… – недовольно пробурчал он – Прополка на завтра откладывается. На огороде, пожалуй, ногу не вытащишь. Спать ещё рано, значит будем сказки друг дружке рассказывать.

– Вот ещё! – возразила бабушка – Девять почти. Вы как хотите, а я на боковую. Чего глаза таращить? Все равно до утра света не будет.

Бабушка ушла в свою комнату, а мы остались на кухне. Отдёрнув занавеску, дед приоткрыл форточку и закурил.

– Деда, а ты начал свои воспоминания записывать?

– Пишу потихоньку, – ответил он, выдохнув сизый дым, – Ты не торопи меня. Тут спешить нельзя. Столько времени прошло… Хочется записать так, чтобы потом не чиркать и не переписывать.

Основательно здесь надо.

– А почитать можно?

– Погоди, Санька. Как будет можно, я скажу.

– Деда, а ты же в двадцать пятом родился. А на войну в сорок втором пошёл. Это что же? С шестнадцати лет на фронт брали?

– Нет, конечно. Как положено по закону, с восемнадцати. Только я схитрил маленько.

– Как это?

– Расскажу, расскажу. Не переживай.

– А сейчас можно? Все равно не спим.

– Вот пристал как банный лист! Чайку организуешь – расскажу.