Страсть и бомба Лаврентия Берии

В ноябре 1921 года Фрунзе отвез миллион рублей золотом Кемаль-паше на продвижение Турецкой революции…

В двадцать втором, в марте, после ограбления церквей по всей России Коминтерну распределили пять миллионов пятьсот тысяч золотых рублей. Немало перепало революционерам в Корее, Эстонии, Финляндии, Латвии… На деньги России создавались и новые компартии. В Британии, Италии, Соединенных Штатах…

Отчетности не требовали. Ведь дела-то секретные. «Доверенные» люди получали наличные, писали расписки. И… деньги растворялись… Сколько международного жулья попользовалось «деньгами Коминтерна», никто толком не знает.

Ходили только слухи. Некий товарищ «Томас», он же «Джеймс», а на самом деле Яков Самуилович Рейх привез в Германию в деньгах и драгоценностях сумму, равную семидесяти миллионам марок. В конце концов его фантастически роскошная жизнь подверглась ревизии. В его квартире проверяющие находили деньги в чемоданах, шкафах, в картонных коробках…

Но была от этой организации и польза. Из нее вербовались шпионы очень высокого класса.

Он лично, Лаврентий Павлович, знал таких немало. Например, Зорге – немецкий коммунист. Или еще один немец – Треппер. Конечно, доверять им трудно. Кто из них дает правдивую информацию, а кто гонит дезу – отличить очень сложно. Приходится подстраховываться. Например, жену Зорге на всякий случай посадили. Для обеспечения верности…

Недавно он вызвал в Москву почти всех резидентов из зарубежья. Многих пришлось просто уволить. Кого-то расстрелять. А почему? А потому, что нет стопроцентного доверия этим выкормышам из Коминтерна.

Приходится страховаться по каждому поводу. А что делать? Лучше перебдеть, чем недобдеть.

Но теперь вот они понадобились. Для ликвидации Льва Давидовича придется прибегать к их услугам.

«Ох, скорей бы заработали новые кадры, которые мы набираем в спешном порядке. – Лаврентий Павлович призадумался, снова вспомнив всю эту историю с коминтерновцем Блюмкиным. – Ничего! Скоро мы избавимся от этих мутных кадров. А пока… Пока пусть займутся Бронштейном.

С паршивой овцы хоть шерсти клок.

Так и доложу Хозяину. Оттуда подберем нужных людей. И направлю не одну группу, а сразу две. Чтобы наверняка».

V

«У каждого есть свои скелеты в шкафу! Кто мог тогда, в годы революции и Гражданской войны, знать, за кем будет победа? А я, тогда молодой, совсем молодой парень, очень хотел власти. В любой форме. И работал для этого. Одно время даже пришлось служить у тех, кого сегодня все проклинают. Мусаватистов.