Страсть и бомба Лаврентия Берии

Недолго. Но когда я стал возвышаться, враги это припомнили.

Мне и в голову тогда не могло прийти, что служба в контрразведке мусаватистов будет компроматом на меня и дамокловым мечом десятилетиями висеть над головою. И враги будут постоянно вытаскивать этот факт, чтобы меня погубить.

Но выкусили! Здесь я их окоротил вовремя! Сообразил, что к чему». Берия довольно усмехнулся. Еще работая в Тбилиси, он подготовился к защите. Вызвал к себе верного Меркулыча и отправил его в Баку. Там, в партийном архиве, Меркулов нашел папки с документами за 1919 год.

Это были протоколы Бакинского комитета партии – просто четвертушки бумаги, которые доказывали, что Берия не виноват, а работал в контрразведке по заданию партии. Тогда же он вовремя запасся характеристикой от старого члена партии большевиков Вирапа и эти бумаги до поры до времени хранил в сейфе. И вот они понадобились! Товарищ вождь потребовал объяснение. И хочет, чтобы нарком его дал сейчас же.

В кабинет без доклада вошел Меркулов.

– Вызывали, Лаврентий Павлович? – старорежимно-фамильярно спросил он.

– Вызывал. Ты помнишь те папки из Баку, которые лежали у меня в сейфе. Где они?

– Я, как вы и просили, когда уезжали в Москву, разобрал все ваши бумаги и сложил их в мешки из бязи. Запечатал и отправил сюда фельдсвязью. Так что они здесь, у меня в сейфе, зашиты в мешках…

– Принеси ко мне. Будем писать объяснение товарищу Сталину. Опять враги клевещут на меня…

Меркулыч вышел и вернулся с нужной папочкой, сел к приставному столику в кабинете наркома.

А Берия начал комментировать имевшиеся в папке документы.

Так вдвоем они поработали с полчаса. Берия наконец закончил диктовку утверждением, что он никогда в мусаватистской разведке не состоял. Потом взял лист у Меркулова, перечитал текст, внес поправки и собственноручно переписал его.

Пробормотал:

– Ну, вот и все.

Сложил все документы к себе в портфель, отпустил Меркулова и спустился вниз, к машине. Он торопился на Ближнюю дачу.

В Кунцево.

Ближняя дача, любимая резиденция вождя, находилась в Подмосковье. Но ехать из центра Москвы до нее было совсем недолго, минут двадцать.

* * *

Машина наркома притормозила у ворот. Часовой глянул в салон, козырнул, и «паккард» мягко покатил по главной аллее к зеленому двухэтажному зданию, похожему то ли на помещичью усадьбу средней руки, то ли на сухопутный пароход с двумя рядами окон.

Лаврентий Павлович уже бывал здесь.