Самый опасный человек Японии

Юкио поклонился комиссии – так низко, что чуть не угодил краем волос в чернильницу. И зашагал обратно. По дороге он поднял куртку и снова в неё забрался.

Тем временем Окава Сюмэй уже отложил кисточку и поднял готовое приглашение.

– А бумагу возьмёте?

– А вы меня без бумаги не возьмёте?

Самый опасный человек Японии горестно вздохнул:

– Взять-то возьмём, – сказал он. – Проблемы просто будут. Вдруг кто-то жалобу напишет: почему какого-то Сатотакэ приняли, хотя приглашения при себе не было? Это ты на Стальную Хризантему работаешь, а мы, к сожалению, на правительство.

– Разумеется, – произнёс Юкио. Но приглашение забрал. Потом отошёл к выходу, где был прислонён его зонтик. Снова сложил руки на зонтике и принялся ждать.

Теперь шёл Кимитакэ. И с каждым шагом пол казался ему всё более хлипким. Казалось, сейчас он провалится – вниз, в подпол, в смертоносное смердящее болото…

– Это Котака, – пояснил заместитель директора. – Лучший ученик в выпускном классе.

– Кимитакэ, – поправил его школьник.

– Что?

– Моё имя читается: Кимитакэ.

– Что ты о себе возомнил? Думаешь, я иероглифов не знаю.

Генерал воспринял это спокойней. Полез куда-то за спину и достал громадный том в синей обложке. Сперва заглянул в указатель ключей, потом перелистнул на нужную страницу и хмыкнул.

– Действительно, в именах это читается «Кимитакэ». Имя помечено как редкое. Желаете посмотреть?

– Я доверяю вам безусловно, – торопливо заговорил заместитель директора. – Просто не знал, что есть и такие иероглифы.

Прошу простить моё невежество.

– Для «Розы» тоже есть иероглиф, только им никто давно не пользуется, – назидательно произнёс генерал. Он захлопнул словарь и опять обратился к школьнику: – Не беспокойся, если тебе кажется, что ты в чём-то подходишь не до конца. Нам нужны разные люди.

– Вот именно! – вступил Окава Сюмэй. – Я про это и пишу. Наши мечи должны быть обоюдоострыми. Такой меч будет беспощаден к несправедливости, которая пронизывает современную Азию.

И в то же время он будет ещё более беспощаден к злу, которое укрылось в самой Японии. Таким образом, те, кто сражается за возрождение Азии, неизбежно становятся теми, кто воюет за реформу и построение более счастливой Японии.

На этом месте Кимитакэ чудом не рассмеялся. Как только он услышал про обоюдоострый меч, ему немедленно вспомнилась история про интервью гейши, которая сопровождала одного знаменитого французского писателя во время его путешествия в Токио.