Самый опасный человек Японии

К моменту рождения Окавы влияние поистратилось: семья губернатора лечилась уже у другого врача. Весь шик, доступный его отцу, врачу-окулисту, ограничивался тем, что он отказывался принимать недостаточно культурных пациентов, а в конюшне держал превосходного арабского скакуна – и развозил на нём лекарства. Воспитанию сына он никак не мешал, и с самого детства Окава мог целыми днями играть в войнушку с двумя младшими братьями или читать классических философов, мечтая о карьере мудрого кунг-фу мастера.

Примерно в том же возрасте впервые обнаружилось его слабое зрение.

Возможно, оно было врождённым. Сам Окава утверждал, что зрение ослабло после того, как ему дали по голове в сражении с недобитыми местными ниндзя, ведь в горах северного Хонсю их до сих пор несметное множество…

Читатель волен выбирать ту версию, которая ему ближе, а Окава Сюмэй с тех пор обзавёлся замечательными круглыми очками в черепаховой толстой оправе. В таких очках любой покажется образованным.

А ведь Окава в придачу ещё и вправду был образованным, причём с детства.

Он обладал как раз тем редким, но выразительным качеством, обладателей которого европейцы обычно считают умными, – у него ещё в детстве был отлично подвешен язык. Окава мог говорить о чём угодно, сколько угодно и так восторженно, что всем, кто слышал, даже казалось, что они что-то поняли.

Ближе к семнадцати годам Окава заявил отцу:

– Папа, даже ты ничего не можешь сделать с моим зрением. Я думаю, что окулиста из меня не получится. Можно я вместо этого поеду в Токио изучать классическую немецкую философию?

– Сынок, наш род – древний и уважаемый, – ответил отец.

 – Вся округа знает фамилию Сюмэй. Поверь, с такой фамилией ты смог бы стать окулистом, даже если бы родился без глаз.

– Пойми, отец, я всё-таки хотел бы исцелять душу, а не тело, – сообщил Сюмэй.

– Ты что, начитался христиан?

– Я прочитал достаточно христианской литературы, чтобы моя верность учению Будды стала алмазно-непоколебимой.

– Это радует. А вообще-то душу лечить проще, чем тело.

Тело слишком легко сломать, а душу можно терзать бесконечно.

– Отец, меня волнует важнейший вопрос: что есть жизнь? Этот вопрос и к медицине относится! И пока я не найду ответы на все вопросы, которые так болезненны для моего сердца, я никогда не буду в покое. Печаль, боль и агония переполняют меня! Они всегда со мной, они, можно сказать, и есть моя настоящая семья!

– Да я уже понял, как сильно тебе хочется дурить людям голову! – не выдержал отец.