Святая Анна

Честолюбивый папенькин сыночек,

Которому давалось всё легко.

Брусилов капитан. Корабль, ночки,

Прославиться, желанье велико.

Все думают, что он судовладелец.

Аристократ, а папа генерал.

Любитель риска, карт, вина, борделей,

Где он от флотской службы отдыхал.

Корабль ночами выглядит гирляндой,

Там музыка, шампанское рекой.

Лишь штурман занимается командой,

Чтоб обеспечить избранным покой.

VI.

Альбанов – штурман, был другого склада,

Стал моряком и вышел из низов.

Своей семье кормилец и отрада,

Он лучший штурман, покоритель льдов.

Пока учился в средней мореходке,

Вёл алгебру для взрослых и детей.

На кораблях стал ценною находкой,

Он штурман грозных, северных морей.

Хоть тридцать, но его все уважают:

Охотники, владельцы, рыбаки.

Не любит слабых, нытиков, слюнтяев,

Упорный труд – лекарство от тоски.

Бывает вспыльчив в споре, но отходчив,

Он практик, полагает на расчёт.

В тяжёлой ситуации, находчив,

Чем заслужил известность и почёт.

Не первый раз корабль вмерзает в льдину,

Провизией заполнен полный трюм.

Маячит берег, в общем всё рутина,

И в тишине о жизни много дум.

С утра дрова несут, потом охота,

На палубе почти что сотня тушь.

Так до весны и больше нет заботы…

А капитан сказал: "Всё это чушь!"

VII.

Привычный ритм зимовки, три недели,

Но южный ветер рвёт прибрежный лёд.

На то, как поле движется смотрели,

И шхуну вместе с глыбами несёт.

"Ура! Нас ждёт теперь пол года дрейфа,

Придёт весна, тогда растает лёд.

Живём в раю несёт на север к шельфу,

К деньгам и славе, только лишь вперёд".

Плевать на то, что портится погода,

Пусть радугой играет горизонт.

Пурга, не страшен ветер и невзгоды,

За сорок, давит вниз холодный фронт.

Декабрь настал, команда заболела,

Температура, слабость и озноб.

Всё это продолжалось до апреля,

Болезнь для избалованных особ.

Альбанов был тогда за капитана,

Хотя болел он, так же как и все.

Контроль продуктов, меньше балагана,

Ерминия была во всей красе.

В лечении приложив свои силы,

Мадонной стала светом и душой.

Весь экипаж спасала от могилы,

Как будто – это было не впервой.

VIII.

У каждого растёт в душе тревога.

Не тает лёд и холод, почему?

Без края, не кончается дорога,

И паника на шхуне ни к чему.