Оскар

Бабы, кто полюбопытней, полезли к открытому заднему пологу кузова, смотреть интересное. Мужики, все как один, старались быть спокойными, но заметно напряглись, со смешками скалились, опустили на коленки кулачищи.

Мария тихо охнула, додумавшись, прикрыла рот ладонью.

«Ведь им скоро дома там между собой делить…»

– Море! Море! Смотрите, вон там, за кустами море!

Закричала какая-то суматошная деваха, тут же подхватили, заорали многие.

– Море! Широкое-то какое!

Успокоил всех в кузове бородатый мужик.

Не вставая с лавки махнул рукой.

– Дуры. Море будет попозже, слева. А это – залив. На нём и будем рыбку ловить. Кормилец наш…

Воды становилось всё больше и больше, дорога местами подходила почти до самого берега и даже густые кусты не могли скрывать ровного серого пространства.

Кое-где далеко, очень далеко, виднелась слабая полоска противоположного берега, а местами солнечная вода длилась до самого горизонта.

– Ух ты! А ведь море-то, оно ведь ещё больше этого залива будет, верно, дед?!

– Верно.

Грузовик гудел, неспешно пробираясь по сухой песчаной колее.

Люди в азарте отстёгивали кузовной брезент и по бортам, задирали его повыше, крепили кое-как верёвочками, штатными ремешками, лишь бы успевать рассматривать свою новую жизнь подробнее.

– Дома! Вон! Смотри! Крыши драночные! Через дорогу, у леса!

– Камышом крытые, которые подлиннее-то, у самой воды.

– И красные крыши тоже есть! Черепичные, те повыше.

– А на берегу – лодки! Много! Чудные какие лодки-то, огромные!

– Аисты! Смотрите, аисты! На столбах сидят, не боятся! Вот это да!

– И сети сушатся, смотрите! На ветру, на вешалах! Совсем как у нас на озере!

Домов по левую руку становилось больше.

Они стояли возле воды ровные, спокойные, тихие.

Машина фыркнула последний раз, съехала с дороги и встала посреди улицы.

– А ну, вылазь, товарищи вновь прибывшие переселенцы! И не разбегаться никому никуда по своим делам, всем строиться. Перекличка! Учёт будет строгий.

Говорить одноглазый умел.

Сверкать оставшимся глазом у него тоже получалось неплохо.

Мария усмехнулась.

С Викторовичем, кажется, колхозникам повезло.

– Маша! Маша! Я здесь!

К машине со всех ног неслась крепенькая розовощёкая Томка.