На веки вечные. Роман-хроника времен Нюрнбергского процесса

Смотреть на этого немолодого уже человека, стоящего навытяжку и пожирающего вошедших глазами, было даже неловко.

Когда дверь снова закрыли, Ребров спросил:

– Таковы тюремные правила – встречать входящих по стойке «смирно»?

– Нет, они сами вытягиваются так, что кости трещат. Немцы, что вы хотите? Порядок и дисциплина у них в крови. Кстати, тюрьма многим из них идет на пользу. Вот Лей, когда его сюда доставили, ничего не соображал. От него разило, как от пивной бочки. Зато теперь все время просит бумагу и чернила и что-то там сочиняет.

– Вы читаете?

– Нет. Для этого здесь есть специальные люди. Целая команда, – засмеялся американец.

– Понятно.

– А Геринг! Видели бы вы, сколько чемоданов он привез с собой! Причем все они были из нежно-голубой кожи. Представляете себе? Голубые чемоданы! Чего в них только не было!.. Мешки крестов и золотых перстней! Только золотых маршальских жезлов с бриллиантами несколько штук. Но при этом он еще канючил, что у него сперли жезл рейхсмаршала! Вы не представляете эту гору барахла.

Нам просто некуда было их девать. Еще там были чемоданы со жратвой на все вкусы… А потом мы нашли кучу таблеток, как выяснилось, заменителей морфина. Он трескал их горстями утром и вечером. Мы хотели отобрать их у него, но врачи сказали, что если он резко прекратит прием, то просто немедленно свихнется. Поэтому сейчас мы потихоньку уменьшаем ему дозы. Делаем из законченного наркомана человека. Так что благодаря этой чистке его уже можно допрашивать… А вот и комната для допросов. Устраивайтесь, его сейчас приведут.

В небольшой комнате стояли два стола. За тем, что был в углу, сидели американский офицер с небольшими аккуратными усиками и две девицы в военной форме, жующие резинку.

– Это наш следователь, переводчица и стенографистка. Они будут присутствовать на допросе, вести стенограмму, – объяснил Реброву его словоохотливый спутник.

Когда он ушел, Ребров устроился за пустым столом у окна. Положил перед собой бумаги и карандаш, принесенные с собой, пригладил волосы.

Девицы, не скрываясь, разглядывали его и, прыская, обменивались впечатлениями.

– Вам уже приходилось допрашивать Геринга? – спросил Ребров усатого следователя.

Он слегка волновался – все-таки Геринг как-никак! Можно ли было представить себе такое пару лет назад?

– Да, и не раз, – вдруг откровенно зевнул тот.

Видимо, для него это была уже поднадоевшая рутина.

– И что вы можете о нем сказать?

– Это весьма странный и злобный человек.