Босиком по стеклу…

– Да куда я квартиру брошу? – всплеснула руками женщина, перестала плакать и спросила: – А у вас консервов не будет ещё?

Игорёк молча выгреб оставшуюся еду и отдал женщине. Та привычно перегрузила всё в клеёнчатую сумку и поковыляла к дому. Один из Сашек, который Иваныч, тяжело вздохнул, но промолчал. Отдавали уже сколько дней свою еду, а сами перебивались кое-как. Но не жаловались. Сообща решили местным помогать. Даже мысли не возникло свою долю зажать.

А потом был Купянск, Сватово, Троицк. Ребят помотала фронтовая круговерть.

Но нет-нет и вспоминал Иса ту женщину с родинкой, да подвал с детьми. Интернет тут выпадал редко, когда случалось вырваться в районный центр. В одно из таких посещений ребята пошли в магазин за свежими булками. А Иса присел на улице и задумчиво смотрел на собачку, лениво лежащую возле входа. Из магазина с телефоном в руке вдруг вышел Игорёк с какой-то кривой, горькой и будто чуть смущённой ухмылкой. Присел рядом и ткнул гаджет в руки друга:

– Не узнаёшь тётку?

Иса глянул вначале равнодушно, и вдруг впился в экран.

На видео та самая, с родинкой, бежала с украинским флагом навстречу въезжающим в город ВСУ и орала в экстазе:

– Родненькие! Родненькие вы наши!

Иса не поверил. Перелистнул видео на начало, но сомнений не было.

– Да погоди, это не всё, – ухмылка Игоря стала больше похожа на оскал, он открыл другое видео. И там та самая, с родинкой, рассказывала на камеру, как издевались над ними подлые орки. Как избивали и насиловали. Когда Иса поднял голову, рядом с ним стояло всё отделение.

– А, та? Из Изюма? – процедил Серёга. А Сашка, который Иваныч, проговорил с сожалением:

– А мы сколько дней не доедали. И надо было кормить?

– Надо, – закаменевшими губами сказал Иса. Втянул воздух через стиснутые зубы и повторил твёрже: – Надо!

– Детей кормили, дети-то ни при чём, – примиряюще сказал Иванычу снайпер.

Иса кивнул согласно головой и посмотрел на свои руки – мозолистые, крепкие, натруженные. Именно их всё время пыталась поцеловать та женщина, с родинкой.

Потом поднял голову. Посмотрел на пацанов своих, и сказал как всегда веско, тщательно подбирая слова:

– Кто знает, что с ними там и почему они так говорят? Каждый жить хочет.

Пацаны тихо пошли к машине, и даже балагур Игорь молчал подавленно. Пацаны ещё не понимали, что не просто людей кормили. Они сами людьми оставались…

Правда земли…

Капли сгрудились на автоматном цевье, как толпа прозрачных амёб.