Босиком по стеклу…

Под ногами чавкал, причмокивал и хлюпал чернозём, всасывая и с трудом выпуская из себя берцы. А в этот чернозём с шелестом падали мириады капель. Изматывающий октябрьский дождь моросил уже третий день подряд. И настроение у сержанта Ильи Игольникова было под стать погоде. Им выпало стоять на блокпосту, а в такую погоду это то ещё удовольствие. И до ближайшего села топать километра три. А так как вместо дорог тут были направления, каждый поход за хлебом и молоком превращался в кошмарное путешествие.

В село на Луганщине бойцы ходили минимум по двое: до фронта всего несколько километров.

Диверсионно-разведывательные группы противника, которые здесь называют дээргэ, могли выскочить в любой момент. Да и местные… были всякие. С такими сейчас и столкнулись в магазине сержант Игольников и рядовой Халилов. Зашли как обычно, с оглядкой. Поздоровались и встали в очередь из двух мужиков и пожилой женщины. Покупатели на солдат посмотрели хмуро, и только продавщица, молоденькая Ира, несмело улыбнулась российским военным. Ребята приходили каждый день и за две недели уже примелькались, стали своими.

Илья, стряхивая с бушлата дождевые капли, с интересом наблюдал, как мужик лет пятидесяти сгружает в старую, потёртую сумку сразу несколько пачек соли. Потом местный отошёл от прилавка, и пока другой начал покупать хлеб, спросил у ребят:

– И як долго вы тут будэте?

– А вам зачем? – спросил Халилов.

– Та интересно, колы с нашей земли свалите, – мужик глядел недобро, исподлобья.

И Халилов набрал было воздух в грудь, чтобы ответить, да Илья опередил. Знал горячий нрав друга, решил беседу сам вести:

– Так мы вашу землю и защищаем, – проговорил спокойно, не выдавая эмоций.

– А мы вас просылы? – мужик поудобнее перехватил сумку: – Тут Украина спокон веку була!

– Луганск просил! – процедил Халилов, – Луганская народная республика.

– А що воны там понымають в цём Луганьске? – подключился второй мужик, уже купивший хлеба. – Як войну развязаты?

– Так вы у них и спросите, – сержант крепко держал за руку Самира и отвечал всё так же размерено.

Даже улыбаться пытался.

– А що мэни у них спрашивать? Я итак знаю, шо цэ Украина испокон веку була! – непримиримо сказал мужик.

– Що ты до хлопчиков причепывся? – вмешалась старуха, тоже уже купившая продукты, – Ща лягнуть тэбэ непутёвого прикладом, и ходи воробьям дули крути!

– Права нэ имеють, агрэссоры!

– По-моему, вы сейчас агрессию проявляете, а не мы.