Записки из тёмного района

В ней компания подростков узнала тётю Свету, маму их друга, которая жила в этом подъезде. Она появилась так же неожиданно и тихо, как и несколько минут назад двое сотрудников силовых структур.

– Что вы делаете? – смотря с укором на Воробья, произнесла тётя Света.

На лице сурового оперативника читалась лёгкая растерянность. Он убрал руку с «бычком» ото рта Малого и, улыбаясь женщине, произнёс:

– Да вот, профилактические беседы с молодёжью проводим. Курят тут в подъездах, знаете ли.

– Я с ними сама потом проведу беседу, не волнуйтесь, этих ребят я отлично знаю, – властно намекнула женщина.

– Как скажете, уважаемая, – пожал плечами Воробей. На его лице проступила еле заметная досада от того, что так нелепо сорвалась экзекуция малолетнего курильщика. Повернувшись к пятерым представителям дворовой шпаны, он еле слышно прошипел: «Чтоб я вас тут больше не видел, иначе…».

Незаконченная фраза утонула в топоте молодых ног. Грохот подошв отскакивал от бетонной лестницы подъезда, стремительно удаляясь от двух милиционеров и местной жительницы.

Через несколько мгновений дверь подъезда шумно распахнулась и несущиеся галопом фигуры исчезли в темноте морозных улиц.

    28.05.2021

Молитва

Остановившись возле подъезда, Костя Шип закурил. Поздний вечер сгустился над двором, спрятав во тьме все его недостатки: сломанные качели на детской площадке, самодельный деревянный столик, за которым день и ночь восседали местные дегустаторы суррогатов и разбросанный повсюду мусор. Над всем этим неказистым пейзажем возвышались высокие стволы деревьев.

Под покровом сумерек двор был абсолютно недосягаем взгляду, так как не освещался от слова «совсем».

Вообще, весь район был довольно тёмным, отчего в народе был шуточно прозван Dark Zone. Фонари имелись непосредственно у самих подъездов, и их свет не проникал в таинственные недра широкого двора. О том, что творилось в глубине неосвещённого пространства, можно было долго и упорно фантазировать, ведь на события район был всегда богат.

Шип ждал товарища, который жил в этом доме. Они должны были идти по своим, только им известным делам под покровом стремительно наступающей ночи. Лампочка над железной дверью была разбита, поэтому со стороны Костя являл собой лишь тёмный силуэт. Единственное, что выделяло его из тотального мрака, – одиноко тлеющий в районе рта огонёк сигареты. Едкий табачный дым незримо поднимался к высокой крыше подъезда. Каждая затяжка нарушала практически гробовую тишину.