Несравненно больше

Я вернулся «домой», но теперь дежурные воспитатели менялись ежедневно. Директор детского дома хотела отправить меня в специализированный детский дом для умственно отсталых детей. Попади я туда, я был бы обречен на жизнь в учреждениях для умственно отсталых до конца своих дней. Она возмущалась, что меня снова привезли в детский дом, хотя официально я не являлся сиротой, и желала избавиться от меня. Пытаясь отправить меня в специализированный детский дом, она радела не о моем благополучии – ее пугало то, что я мог натворить, пережив стресс от жизни с приемными родителями, жизни на улице и пребывания в психбольнице.

Уверен, что для нее я был очень трудным ребенком, от проблем с которым она устала.

Когда Милана Николаевна услышала о том, что собиралась сделать директор, то буквально на коленях умоляла ее изменить свое решение. И снова она доказала, что верна своему обещанию заботиться о нас и защищать нас, которое дала 5 лет тому назад.

Директор уступила ее просьбе, и я снова мог вернуться в свой класс.

Мне было очень трудно привыкнуть к новому этапу жизни. Хотя я был благодарен, что меня приняли обратно в детский дом, после 7 лет, проведенных под заботой Миланы Николаевны, после отдыха в санатории и 6-месячного пребывания в доме дяди Миши и тети Марины, я впервые столкнулся с суровой реальностью жизни сироты. Больше не было объятий, поцелуев, отдельных знаков внимания каждому ребенку и празднований дней рождения.

Я продолжал размышлять о том, кто я и зачем живу, как бывало во время моего пребывания в клинике для психически больных. Я спрашивал себя о причине всех перенесенных мной страданий. Больше всего на свете я желал узнать о цели всего этого. Я боялся того, что мне предстояло пережить. К тому моменту мне исполнилось 13 лет, и я знал, что через несколько лет я выйду из стен детского дома и буду предоставлен сам себе. Я отчаянно желал ухватиться за какую-то надежду, но не находил ничего, на что мог бы положиться.

В тот период своей жизни я возненавидел мужчин. В детском доме № 51 был воспитатель, которого звали Александр. Однажды, когда мы находились в зимнем лагере, далеко от нашего детского дома, он ударил меня. Это привело меня в такую ярость, что я собрался и пошел обратно в детский дом, прошагав в одиночестве почти 49 километров.