Авианосцы адмирала Колчака

Самсонов, получив разведданные от летчиков Александра Михайловича, решил использовать преимущество в танках, кавалерии и артиллерии, проведя более глубокий охват, нежели поручил ему НикНик, изменив направление главного удара и отдалившись от 1-й армии. Он не был в Корее, потому не задумывался, что танки с кавалерией, прорвавшиеся в глубокий сил врага, – страшная сила. Вообще, он технике не очень доверял, кроме разве что привычной артиллерии. Танк пугал непонятностью, самолет тем более, да что увидишь с высоты? В итоге он направил бригады, усиленные Б-2 и Б-3, прямо на подготовленные артиллерийские позиции и убедился в своей правоте – бронемашины сгорели все, не нанеся пруссакам ощутимого вреда.

7 августа снова пробовал атаковать Ренненкампф, затеяв местную операцию, вошедшую в анналы как Гумбинен-Гольдапское сражение. Русские добились определенного успеха и могли развить его, если бы не печально известный Хан Нахичеванский. Четыре дивизии его корпуса не соизволили вступить в бой.

Ренненкампф не слишком поверил данным воздушной разведки и не приказал преследовать изрядно побитые и отступавшие германские части. Так что командующий 1-й армией вроде как победу одержал, однако его нерешительность дорого обошлась. Из Центральной Германии в Восточную Пруссию начали поступать резервы. В период с 13 по 15 августа топчущиеся на месте и не соединившиеся 1-я и 2-я армии, столоначальникам которых казалось, что победа под Кенигсбергом уже в руках, получили несколько ощутимых ударов и отступили. Вскоре отступление превратилось в бегство, а по итогам августовских боев обе армии Жилинского потеряли в Восточной Пруссии вчетверо больше солдат и офицеров, нежели противник.

Самсонов не выдержал позора и покончил с собой, Хану Нахичеванскому Аллах не позволил. Жилинский и Ренненкампф продолжили доблестную службу, хоть и на иных постах.

Николай Николаевич вообще вышел победителем, разбив откровенно слабые австро-венгерские части и заняв часть габсбургских земель.

Оттого Император не поставил ему в упрек прусский разгром.

30 августа великий князь Александр Михайлович вернулся в Санкт-Петербург и поразился. Такого уличного разгула город не видел, поди, с самого 1905 года. Только народное бурление на сей раз оказалось ура-патриотическое, и никто не думал унимать его шашками и нагайками.

Мирные обыватели шастали по городу с плакатами оскорбительного для Германии содержания.