Авианосцы адмирала Колчака

Как при еврейских погромах, толпы врывались в магазины, лавки, банки, ежели на вывеске красовалась немецкая фамилия. Впрочем, как водится, евреям доставалось по первое число. Не каждый разберется, кто такой Голдберг – пруссак или еврей? Для надежности лупили и громили всех похожих. И не очень похожих до кучи, на будущее и на всякий случай.

В день, когда высочайшим повелением столицу с неприлично германским названием переименовали в Петроград, Александр Михайлович навестил в больнице Брилинга.

– Как так вас угораздило, Николай Романович?

Инженер криво усмехнулся разбитым лицом:

– Обычно.

Фрезе неделю на заводе сидит взаперти, мне надоело. За Нарвской заставой дорогу перекрыл казачий разъезд. За ним люди какие-то. Вахмистр потребовал документ, говорит – вылезай. Только я на мостовую ступил, он обернулся и кричит: немец это, фамилия Брилинг, бей шпиона!

– Какого числа? – Князь пометил в записях. – Будьте покойны, завтра же вахмистр отправится в арестантские роты.

Хотя, конечно, вам от того здоровья не прибавится.

– Третьего дня. Пустое это, Александр Михайлович. Голодранцы да казаки не ведают, что творят. Кто истерию против германцев начал, а? Черносотенцы да иные думские патриоты. Их бы в арестантские роты строем.

– Тут я бессилен, хоть с вами и спорить не буду.

– А еще главного германца забыли. – Брилинг с трудом шамкал ртом, в котором основательно недоставало зубов. – Родственничка вашего. Даром что Романовы – все как один германцы, но фамилия-то русская.

Да и кто вас тронет.

– Стоп! Говорите, но не заговаривайтесь. Не забывайте, кто перед вами.

– Да уж… Благодаря вам да великому князю Петру Николаевичу к правящей фамилии уважение имею.

Александру Михайловичу надоело.

– Так, мон шер. Вольнодумные речи отношу на удар головы и потому не восприемлю. Завтра же вам пропуск на имя… например, Брилова. И охрану. Не можем мы таких людей терять. Поправляйтесь.

Позорное поражение Ренненкампфа и его смещение с поста начальника армии повлекло реакцию против любых сомнительных личностей с германскими фамилиями на генеральских должностях, а тем более с приставкой «фон».

Петр Врангель, носитель такой приставки, пребывал в то время в Болгарии, его неприятные вести ждали по возвращении на Родину. Степан Осипович Макаров, навещая могилу Александра Берга, увидел, что какие-то негодяи облили краской могильный камень за германскую на нем фамилию.