У края

Какой ужас! Однако мое негодование по этому поводу вызвало обратную реакцию:

– Дьечи пэрченти для ти мало? – удивился Серджо, – Зколько ти хочешь, Анатолий?

– Не мало, а катастрофически много, – ответил ему, – Слишком много. Максимум три процента на всех троих. Но, не тридцать же.

– Это нэльзя, Анатолий, – возразил Чендерелли, – Контракт есть. Там, как надо. Менить ничего нэльзя.

Серджо намеренно говорил по-русски, Лариса по-прежнему хранила обет молчания, а Фьорелло Ченчи, для которого, похоже, и был затеян весь этот спектакль, лишь недоуменно поглядывал то на меня, то на Серджо, то на Ларису.

Спорить было бесполезно. Скорее всего, тридцать процентов это норма, которую установил сам Серджо втайне от своего руководства, но ссылаясь на меня. Для этого, очевидно, и понадобилось мое личное присутствие, оплаченное из моей же премии.

Решение пришло мгновенно: контракт с фирмой “Симек” должен быть расторгнут. Нет, не сейчас. Пока он нужен хотя бы для сравнения цен конкурентов. Да мало ли для чего еще, но только не для того, чтобы оплачивать “пенсион” моего “друга” и его многочисленной семьи.

Обреченно махнув рукой, не читая, подписал какие-то документы. Судя по тому, как радостно засуетился Чендерелли, задача моей командировки успешно выполнена. Тепло попрощавшись с Фьорелло Ченчи, навсегда покинул его уютный кабинет.

– Браво, Анатолий! – радовался своему успеху “друг”, – Едем банка, – определил он нашу дальнейшую программу.

– Серджо, хочу посмотреть “Старлит”, – спутал его планы.

– Зачем, Анатолий? Другой раз.

– Другого раза не будет, Серджо, – решительно поднялся я.

– Пошли, – удивленно глянув на меня, поднялся он.

Мы прошлись по знакомым цехам “Симека”, где неожиданно встретил Роберто Стокко, технического директора фирмы. И снова разговоры о космосе, завершившиеся тем, что Роберто лично показал новые станки и рассказал о “Старлите”.

Работы были в самом начале, камень не получался, и Роберто согласился, что говорить о производстве этого продукта преждевременно.

Распрощавшись с ним, навсегда покинул “Симек”.

В Кастэльфранко Серджо привез меня в какой-то банк, где президентом был его “друг”. Мне без проблем открыли счет, на который должны были поступить мои деньги от “Симека”. Документы, которые подписал, были оформлены на двух языках: итальянском и английском, а потому никаких пояснений не потребовали.

– Надо подписать, Анатолий, – воровато сунул Серджо еще один документик.