Предел прочности

Вот кто наши отцы!

Миновав два моста, батальон вышел из ворот. Уже за городом песню допели:

– Солдатушки, браво-ребятушки,

А кто ваши деды?

– Наши деды славные победы.

Вот кто наши деды!

Внешняя землебитная стена Елизаветполя с выступающими бастионами осталась позади. Колонна шла по зелёной равнине, орошаемой речкой Ганжа. Впереди ещё много равнин и рек, которые предстояло пройти. Пройти под жестоким огнём неприятеля, вторгшегося в Карабаг. Пока же все живы и здоровы. Маршируют бодро, воодушевлённые песней ротного запевалы, не зная, кому из них предстоит выжить, а кому навсегда остаться в Кавказской земле.

25 июня 1805 года

Карабаг, Шуша, дворец хана

Выйдя из дворца, Лисаневич вздохнул. Разговор с Ибрагим-ханом не шёл из головы. Его сын Абул увёл практически всю ханскую конницу к персам. Город будоражило. Все ждали, что в Шушу со дня на день ворвутся нукеры Аббас-Мирзы. Перед ним готовились открыть ворота, как некогда перед Ага-Мухаммед-Каджаром. Правда, в то время это не убедило правителя Персии отказаться от резни.

Не убей его собственные придворные, кто знает, чем бы всё кончилось. А теперь, пожалуй, только присутствие русского войска сдерживает горожан от более решительных действий.

Майор надел шляпу. Немного постоял на крыльце, вдыхая летний аромат сада, разросшегося перед ханским дворцом, и слушая разноголосый щебет птиц.

Страшно представить, что бы творилось в Шуше, откажись Лисаневич последовать за Мухаммедом на выручку его родителя.

Сотня всадников, пусть даже самых лихих, вряд ли смогла решить эту проблему. Их бы попросту перекололи, а то и к персам переметнуться заставили по примеру остальных. После чего расправились бы с ханом и его семьёй. А что стало бы с нею?..

Сам не заметил, как спустился со ступеней и пошёл бродить аллеями сада. Здесь и увидел её. Стройную, в облегающем платье с длиннющими рукавами и… такую одинокую. Даже не удивился, поскольку думал именно о ней. Только дыхание спёрло, как в тот раз, когда их глаза первые встретились.

– Султанет… – выдохнул с душевным трепетом.

– Здравствуйте, Дмитрий Тихонович, – нежно пропела девушка, и сердце сурового воина забилось пойманной в силок птицей, повиснув на тонкой ниточке, готовой оборваться в любое мгновение. – Вы говорили с отцом?

Боже, как пышет жизнью её белое личико. Как ладно лежат на бугрящейся груди, туго обтянутой бархатной материей платья, две длинные косы, спускающиеся из-под белоснежного платка.