Эллиниум: Пробуждение

В его смятенной душе боролись гордость за прекрасную смерть доблестного воина и горечь – несмотря на все благоприятные знаки богов, он ощущал, что судьба была несправедлива к Щитолому.

– Ты герой, Щитолом, – тихо сказал он. – Ты был храбр и силен духом. Но тело твое не было достаточно крепким для того, чтобы выстоять в фаланге. Так неужели геройская смерть – это все, чего ты был достоин?

Рубач, стоявший рядом, вмешался в его разговор с ушедшим другом:

– Такова стезя воинов Грома.

Иной судьбы желать незачем.

Длиннодум поднялся с колен и, не отирая слёз с лица, внимательно посмотрел в равнодушные глаза старого воеводы. Но ничего не стал возражать. Он вдруг понял, что объяснять что-то стоит лишь тому, кто способен тебя понять.

– Задержи отплытие, воевода, – приказал Длиннодум. – Ненадолго. У меня ещё остались здесь незавершённые дела.

Рубач кивнул:

– Я сделаю это, сын царя.

Длиннодум направился к храму Текущего. Стойкий, подхватив копьё и щит, как обычно, увязался за ним следом.

Когда он поднимался по высоким ступеням, мокрый ветер рвал его плащ. Незаметной тенью последовала за своим пленителем и Марина.

– Ты здесь, жрец?! – закричал Длиннодум, вбежав в бронзовые двери храма.

– Это ты, Пескарь, сын царя Города-в-Долине? – Пеликан, казалось, ничуть не удивился его появлению.

– Пескарь умер, – нетерпеливо ответил воин. – Вчера родился Длиннодум, новый воин Грома.

– Значит, Длиннодум, – кивнул жрец.

 – Что привело тебя в храм Текущего, Милосердного к морякам?

– Вопросы.

– Спрашивай, – кивнул старик.

– Скажи мне, жрец, знаешь ли ты о пророчестве, несущем гибель? Правда ли, что каждые триста девяносто девять вёсен боги, оскорбленные преступлениями людей, очищают от них землю, чтобы населить её новыми безгрешными созданиями?

Жрец кивнул, напустив на себя особенно важный вид:

– Я слышал об этой ереси. Неужели это то, во что верят в Городе-в-Долине?

– Так говорит жрец Храма на Холме, служащий Пробудившемуся, его имя Солодан.

– Ты боишься, что срок гнева скоро настанет? – спросил Пеликан.

– Нет, – твёрдо ответил Длиннодум. – Я боюсь… нет, я не боюсь, я… сам не знаю, что.

– Во-первых, хочу сказать тебе, сын царя, что мы, служители Текущего, не разделяем веры в пророчество о круговороте божественного уничтожения, – солидно начал Пеликан.