Сокровища моего отца

А на реке Няньге в то время был ледоход, так что деревня оказалась отрезанной от внешнего мира и благ цивилизации. Никакой врач из райцентра до нас дойти не мог. Все понимали – дело плохо.

Но, видимо, судьба решила дать мне шанс задержаться на этом свете чуть подольше. Узнав о моей болезни, в деревню по льдинам на реке Няньге каким-то чудом дошла врач из соседней Ханеневки. Ее эвакуировали из блокадного Ленинграда в нашу область. Она пришла к нам домой, дала мне какие-то лекарства, которых здесь было не достать, сделала уколы… И вдруг дело пошло на поправку! У меня появился аппетит, я даже начал ползать по печке, что-то мычать.

Мама была на седьмом небе от счастья, сестра радостно со мной играла, соседи приходили праздновать второе рождение. Дед Никита, чертыхаясь и радуясь одновременно, думал, какого черта зря извел столько досок и во что бы полезное теперь переделать мой гробик. В итоге из него получился отличный ящик для рассады. Жизнь пошла своим чередом.

Я не помню имени моей спасительницы, но всю жизнь знал, что возможность каждое утро встречать рассвет подарила мне простая врач из Ленинграда, которая не побоялась, рискуя собственной жизнью, пойти по льдинам в далекую небольшую деревню к больному ребенку, хотя могла бы и не делать этого.

Геннадий Горельников, 18 лет

ВТОРОЕ РОЖДЕНИЕ

Где берег, заросший полынью,

Леса да просторы полей…

Мне дали хорошее имя

В деревне родимой моей.

Жизнь рано меня опалила,

Окрасив виски в седину,

И мама мне часто твердила:

– Ты дважды родился в войну!

…По чистым в избе половицам

В ту зиму пошёл ты, сынок…

И вскоре, так надо ж случиться, —

Как вдруг заболел ты и слёг.

Да так, что надежды не стало

Тебя излечить и спасти…

Я разум почти потеряла,

Отцу написала:

– Прости, —

На фронт, – что теряю желанного…

Да Бог, видно, что ли помог:

В деревне, ты знаешь, ни странно,

Что новость бежит раньше ног.

И вот в Ханенёвку то ль птицы

Её принесли, не пойму:

Был ледоход, и пробиться

Ни к нам, ни от нас – никому.

Я плакать могла лишь от горя

С сочувствием вдов из села…

Но врач нашу Няньгу в заторе

По льдинам, представь,

перешла!

И тут же взялась за уколы.

– А ну, перестать голосить!

Будь, мама, счастливой, весёлой,

Сын долго у вас будет жить!

…Как ни были б радостно-сладки

Нежданные жизни дары,

Я помню: врачу-ленинградке

Обязан

рожденьем вторым.