Несчастные Романовы

Как жаль, что не осталось ни одного изображения этой роковой красавицы! Однако все современники отмечали ее необычайную привлекательность: «статная, видная, ловкая, крепкая мышцами, высокогрудая, со страстными огненными глазами, находчивая, вечно веселая»[31 - Михаил Семевский.], – вот какой она осталась в истории.

Любовь как закуска к пиву

Знакомство их случилось на одной из шумных вечеринок Лефорта, где, возможно, Анна подрабатывала официанткой. Обратимся к романисту Алексею Толстому, который весьма образно рисует жизнь фройлен Монс до встречи с Петром: «Давно ли синеглазая Анхен в чистеньком передничке разносила по столам кружки, краснела, как шиповник, когда кто-нибудь из добряков, похлопав ее пониже спины, говорил: "Ну-ка, рыбка, схлебни пену, тебе цветочки, мне пиво…"»[32 - Здесь и далее цитируется: Алексей Николаевич Толстой «Петр Первый»]

Петру очень нравилось простое происхождение Анны и в то же время – ее кокетливый иноземный лоск.

Профессор Валентин Лавров так описывает Анну: «В пышном белом платье, в белых же чулках, с тонкой талией, с высоким пучком волос на макушке, нарумяненной слегка, не то что толстые московские дуры, мер не знавшие»[33 - Валентин Лавров «На дыбе. Русский исторический детектив» (роман).].

Как минимум год после первой встречи Петр сдерживал свои чувства к Анне. Все-таки он был женат. Но с 1691 года все приличия были отброшены, Анна радостно согласилась принять царскую любовь и стала «Кукуйской царицей» (по названию ручья, протекавшего возле Немецкой слободы).

И целого мира не жалко за ласковый взгляд

Петр бросил к ногам любимой все свои богатства. Дарил ей драгоценности, имения с угодьями, назначил ежегодное приличное содержание не только Анне, но и ее семье. За казенный счет построил Монсам особняк в Москве.

Как пишет Алексей Толстой, «этой осенью в Немецкой слободе, рядом с лютеранской киркой, выстроили кирпичный дом по голландскому образцу: в восемь окон на улицу. Строил приказ Большого дворца, торопливо – в два месяца.

В дом переехала Анна Ивановна Монс, с матерью и младшим братом Виллимом. Сюда, не скрываясь, ездил царь и часто оставался ночевать. На Кукуе (да и в Москве) так этот дом и называли – царицын дворец. Анна Ивановна завела важный обычай: мажордома и слуг в ливреях, на конюшне – два шестерика дорогих польских коней, кареты на все случаи».

Петру хотелось, чтобы все женщины в России стали хоть немножко похожими на Анну Монс.