Маски благородия

К ним приближался слуга – оповестить, что всё было готово к отъезду архиепископа, – и граф облегчённо выдохнул.

– Всё, Адальберт, – строго одёрнул он сына за руку. – Я и не знал, что ты такой болтун. Прощайся с архиепископом Ричардом и иди… найди Роберта и позанимайтесь с ним… арифметикой.

– До свидания, Ваше Святейшество. Счастливой дороги, – вежливо поклонился Адальберт.

– До свидания, юноша. Не бросай чтение, если хочешь вырасти таким же умным, как твой отец.

Когда же свита архиепископа покинула замок, граф Рудольф, раскрасневшись, искоса посмотрел на Адальберта, стоявшего с ним на ступенях замка.

– Я больше не буду брать тебя с собой, пока не научишься себя вести. Ты меня очень расстроил, Адальберт.

Адальберт непонимающе вскинул брови: отец и не объяснял, как нужно было себя вести. Но на упрёк отца мальчик ничего не ответил. Знал: споры только злят графа Рудольфа.

IV. «Победы и поражения»

1527 год. Адальберту 12 лет.

С каждым днём Роберт и Адальберт набирались силы, которую так и хотелось выплеснуть наружу.

Любимым занятием стали уроки фехтования, ведь именно там можно было сбросить это непривычное напряжение в теле. Даже после тренировок кузены продолжали оттачивать своё мастерство: стоя друг перед другом, словно перед зеркалом, мальчики повторяли основные движения и выпады.

Сегодня Адальберту пришла идея устроить бой на воображаемых шпагах. Тренировочные по распоряжению отца уносили сразу после занятия. Но и во время уроков внимание уделялось тому, как правильно встать, как держать шпагу, но никогда не самому бою.

А так хотелось устроить с Робертом настоящий поединок!

Адальберт заранее отмерил, какой длины должны быть шпаги, и, оставшись одни, соперники встали на изготовку. Следить за движениями невидимого оружия было непросто, но оба искренне верили в серьёзность происходящего, поэтому бой шёл оживлённо. Роберт сразу пошёл в атаку, но довольно быстро выдохся, и преимущество оказалось на стороне Адальберта. Время шло, мальчики всё больше входили в раж, их тела разгорячились.

В какой-то момент Адальберт так увлёкся, что «проткнул» невидимой шпагой своего соперника. Но Роберт не огорчился. Он стал подыгрывать кузену, кряхтя и сползая на пол. Зал наполнился заливистым смехом Адальберта, который ещё раз, теперь уже с большей театральностью вонзил «шпагу» в грудь кузена, а потом снова, и снова, наблюдая за кривляньями Роберта.

В зал вошёл отец в сопровождении стражника.