Убить Каина. Хроники 18-го века

– А мне-то какая прибыль? – спросил Семен, замачивая пучок розг в ведре с водой.

– В трактир сходим, штоф водки поставлю. У меня алтын с деньгой в загашнике есть.

Семен задумался. Штоф водки ему как медведю дробина, и алтын с деньгой не великие деньги. Но с паршивой овцы хоть шерсти клок. Наказанье-то не убежит, Ванька свое все равно получит.

– Лады, завтра пойдем в трактир. А до того здесь полежишь привязанный. Пошли, Авдей.

Семен с Авдеем ушли и унесли фонарь. В конюшне сделалось темно. Ванька лежал неподвижно.

В углу под сеном что-то зашуршало. В стойле заржал вороной и забил копытами. «Крысы, – сообразил Ванька. – Вот и ржет конь, боится». О предстоящей порке он больше не думал, положился на Божью милость.

3

Отец Иоанн сидел за столом кельи и писал.

В дверь постучали. Отец Иоанн встал, открыл дверь. На пороге стояли два молодых чернеца.

– Прости, что потревожили тебя, отец Иоанн.

– Можете называть меня братом. Входите.

Чернецы вошли в келью, заговорили по очереди.

– О чём сейчас пишешь, брат? – спросил первый.

– Нам интересно, – признался второй.

– Придет время, прочту, – улыбнулся отец Иоанн. – Вы за этим пришли?

– Нет. Князь Юрьев вечерял с отцом настоятелем и попросил к себе в контору человека с хорошим почерком. Отец настоятель назвал ему тебя, – сказал первый чернец.

– Вы подслушивали? – удивился отец Иоанн.

Оба чернеца вскричали: – Нет, нет!..

– Мы прислуживали им за столом, – объяснил первый чернец.

– И отец настоятель велел тебе передать, чтобы ты утром шел в приказ, – сказал второй.

– В приказе же есть свой писец, – удивился отец Иоанн.

– Князь говорил, что их писец и палач заболели русской болезнью, – рассмеялся первый чернец.

– Оба-два в горячке лежат, зеленых чертей гоняют, – со смехом добавил второй. – И, значит, нужно тебе идти.

– Хорошо. Передайте отцу настоятелю, что с рассветом пойду.

– И правильно; князь обещал заплатить за услугу, – сказал второй чернец и вздохнул. – Вот если бы я умел красиво писать…

Чернецы ушли.

Отец Иоанн вернулся к своим записям.

Он писал:

«Снова державным указом возвращен в обиход клич «Слово и дело». И означает сей клич преступление и наказание. Страшный клич и опасный. Для всех: для соседей, для знакомых, для тех, кто даже по случаю оказался рядом с человеком, этот клич провозгласившим. Ибо не известно, хочет донести он о злодеянии, или просто желает навредить кому-то из мести, из зависти. И ведь чаще последнее.